Средний возраст

Однажды после выпивки в ресторане, когда Гэ, шумно хлопая себя по высокому тучному животу, брызгая во все стороны слюной, наклонился к нему, довольно мурлыча: «Хороша у меня утроба!», Хоу Юна чуть не стошнило. Что из себя представлял этот Гэ? Он не был ни членом партии, ни ответственным работником, ни знаменитостью. Он числился учителем средней школы, но, не справляясь со своими обязанностями, не соответствовал даже этой должности. Но как он жил, как одевался и питался! Как он ухитрился свою жену, особу еще более вульгарную, чем он сам, перевести из кооперативной мастерской делопроизводителем в районный отдел культуры! Да, живя в нашем обществе, волей-неволей поверишь во всемогущество черного хода! Вот Цай Боду идет с главного входа, но, стяжав себе славу, и живет хуже Гэ Юханя, и работает больше, чем он!

— Да, кстати, как с работой у Е Юйцю? — вспомнив про супругу Цая, спросил Хоу Юн.

Вопрос был не случаен. После переезда в восточный район города ей приходилось тратить больше двух часов на дорогу до кооперативной мастерской, где она работала после окончания в шестьдесят шестом году школы.

— Все еще не устроилась, — на оживленном лице Цая появилась тень беспокойства, — у нас поблизости есть несколни не берько заводов, которые подходят ей по профилю, но это государственные предприятия, оут рабочих из кооперативных мастерских.

— Скажи, что она твоя жена, вот и дело в шляпе! — посоветовал Хоу Юн.

— Боюсь, что кадровики с завода не знают твоей пьесы, — сказал Хоу Жуй, — да и твое громкое имя в этих делах все равно не поможет.

— Разумеется, — согласился Цай. — Мне не помогут даже все персонажи моих пьес, — со смехом добавил он.

— Может быть, обратиться за помощью к Гэ Юханю, у него большие связи! — предложил Хоу Юн.

— Да, Гэ — загадка века. Помнишь, в университете он был самый слабый студент, еле-еле тянул… а теперь устроился лучше всех. Таинствен, как сфинкс. Откуда у него столько нужных знакомств, каким капиталом он располагает? — проговорил Хоу Жуй.

— Случается так, — неторопливо начал Цай Боду, — что наглость и есть капитал. Во время «культурной революции» один тип из нашей театральной труппы нажил бешеные деньги. Вот как это произошло. За душой у него не было ни гроша, но однажды его осенила мысль объявить о создании «Редакционно-издательской комиссии по опубликованию пятого тома избранных сочинений Мао Цзэдуна».

Начал он с того, что позвонил на склад сообщить эту «исключительно важную радостную весть», после чего поинтересовался: «Сколько экземпляров заказать для вас?» «Сколько стоит том?» — спросили у него. «Денег не надо, выделите две тонны бумаги, и будем в расчете». Так он получил бумагу. Потом он позвонил в типографию и тоже сказал: «Денег не надо, помогите напечатать».