Средний возраст

Вы ведь знаете, насколько они непохожи внешне: один могучий, внушительный, другой вроде бы изнежен и невысок, но поражал их единый настрой. Они были абсолютно спокойны, эти два человека, естественны, порой бросали на председательствующего презрительные взгляды, порой поднимали тревожные глаза на клубящиеся в небе облака, а то с усмешкой глядели на толпу у подножия сцены.

Довольно быстро Ло Цюнь обнаружил мое присутствие и послал мне ободряющую улыбку. А затем подмигнул, показал рукой на выступавшего и пошевелил губами. Я взглянула и все поняла: он намекал, что еще предстоит представление, ему надо готовить речь.

Это и обеспокоило: как бы не полез на рожон, усугубив свое положение. Но это и будоражило: ведь он, вероятно, произнесет зажигающую речь, выскажет то, что у многих затаилось в душе. Я смотрела на него, не отрывая глаз.

Но собрание продолжалось недолго — его прервала гроза.

Грозы в горных районах бывают страшными, гром сотрясает землю, словно камнепад, низвергающийся с вершин. Начался такой свирепый ливень, будто разверзлись небеса.

Собрание закрыли, люди разбежались кто куда, президиум в страхе укрылся в помещении штаба стройки.

В этот-то миг и загремел со сцены голос, перекрывший рев ливня.

Опять этот Ло Цюнь!

Они с Лин Шу кричали, что надо спасать плотину, уводить технику. За этими двумя удивительными людьми все бросились на стройку.

Да, то был бой — опасный и волнующий.

Вот тогда-то и произошла трагедия. На плотину обрушился сель. И, спасая народное имущество, погиб товарищ Лин Шу.

Это был твердый и верный коммунист, люди звали его „наш секретарь“ Вот так он навеки ушел от нас! Даже сейчас, когда я пишу об этом, болит сердце.

А митинг памяти товарища Лин Шу — представьте себе — провести не разрешили. Непостижимо!

Никогда не забуду этого дня.

Рано утром я отправилась искать Ло Цюня. Мне было известно, что у Лин Шу остались больная жена и годовалая дочь, о них надо было позаботиться. Но в бараке, где жил Ло Цюнь, никого не было. Ледяной ветер шелестел соломой, ливень смыл со стен красно-зеленые лозунги о борьбе против правого оппортунизма, и они болтались жалко и пугающе.

Я замерла, сердце сжалось.

Странно — куда все подевались? Побежала в ущелье, а там толпа, усеявшая склон горы. Столько людей — и ни звука, только шепот сосен на склонах. Добежала и резко остановилась, как и все, низко склонив голову.

Хоронили товарища Лин Шу. Не было траурной музыки. Слышался чей-то плач. Сердце мое наполнилось горечью, слезы выступили на глазах, и вдруг раздался знакомый голос. Поднимаю голову — Ло Цюнь стоит у свежей могилы товарища Лин Шу.

„Кто слит с народом, — сказал Ло Цюнь, — тот не может умереть.