Собственность бандита

Мы кончаем. Одновременно. Меткие выстрелы белой жидкости обрушиваются на мои трясущиеся коленки. Мощный залп радужного фейерверка окутывает всё моё тело безжалостной лавиной наслаждения с такой силой, что я не чувствую ни рук, ни ног. Полный паралич. Я сама не замечаю, с какой силой вгрызаюсь зубами в плечо бандита, сдерживая сумасшедший вопль. Плевать, что я укусила его, возможно, до крови. Это месть. За его метку на моём плече. Рубец так и не сошёл.

Закатывая глаза, я падаю без сил. Данте подхватывает меня на руки и несет в постель. Укладывает на мягкие подушки, нависает сверху, смотрит на меня крайне внимательно, гладит по лицу дрожащей ладонью и одновременно убирает с румяных щёк мокрые пряди волос, которые бережно заправляет за ухо. Он сам весь дрожит. Конвульсии хлещут током по огромному накачанному телу, Данте периодически вздрагивает, будто наступает пяткой на иглу, но довольство на лице мужчины демонстрирует мне абсолютную сытость, а на донышке чёрных зрачков парит запредельное удовлетворение.

Отдышавшись, я возвращаюсь в реальность. Разум включается, просыпается совесть. Меня швыряет обратно с радужных облаков на землю. И отвращение поднимается по пищеводу, и слёзы напирают на потяжелевшие веки. Во рту сухость. Губы горят, пульсируют и саднят от того, как это бешеное зверьё их беспощадно терзало своей напористой пастью, едва не сожрало.

— Всё, получил своё? Теперь уйдёшь? — задыхаясь, мямлю я, чуть приподняв ресницы.

Данте молчит. Склонив голову набок, он внимательно меня изучает. Рассматривает. Всю. Голую, испачканную его спермой. С набухшими покрасневшими сосками и пульсирующей в агонии киской. Хочется прикрыться, спрятаться от синеглазого дьявола под одеяло и разрыдаться там. Ведь я понимаю, тупо осознаю, что он меня поимел. И я никто ему. Пустышка, развлекушка. Его ведь невеста за стенкой заждалась, поди. Ряженая фифа, породистый экземпляр. Лучше для такого властителя жизни и не сыщешь.



Глаза тонут в слезах. Я пытаюсь их прогнать, часто моргаю, чтобы скрыть свою слабость, но Данте будто читает мои мысли. Я дергаю простынь на себя, мечтая скрыть наготу, но он хватает другой её край и в ответ дергает на себя. А после я не верю своим глазам! Он раздевается. Снимает с себя всю одежду и забирается рядом со мной на кровать. Тянет меня на себя, настойчиво и решительно, укладывает на свою твёрдую и надёжную грудь. Я сопротивляюсь, но были бы силы. Пытаюсь, по крайней мере. Всё, что могу — это гаденько буркнуть:

— Что ты делаешь со мной, что? Данте! А как же твоя невеста? Её грей в постели… Ненавижу тебя!

— М-м-м, крошка ревнует? Я рад, что у тебя ко мне есть чувства. Если бы я знал это раньше, то после той ночи… ни за что бы не отдал тебя тому соплежую Славе обратно. А теперь спи.