1
0И я тоже дурею, как только чувствую, как его божественный стан, огранённый твёрдыми, бугристыми мышцами, прижимается к моей голой груди, как он ловко ныряет опытными пальцами в женские глубины и начинает там меня распалять. Проклятый диктатор! Манипулирует мной, как будто у меня нет собственного мнения. Но как же это сложно — держать себя в руках, когда к тебе прикасается сам бог секса во плоти. Похоть в чистом виде.
— Дааа, влажная! Я так и думал. Я вижу тебя насквозь, девочка. Скучала, — Данте рычит мне в губы, погружаясь пальцами в уже влажное, разгорячённое лоно. Двигает ими старательно, усердно. С каждым моим стоном и вдохом, пока я проклинаю себя за эту принудительную близость, закатывая глаза.
Рывок. Стон. Хлопок. Я настолько сильно промокла, что начинаю бесстыже хлюпать, пока его проклятые пальцы насаживают меня на себя за считанные секунды, пробуждая скорейший взрыв удовольствия.
На Данте чёрная майка и серые домашние штаны. Я в панике хватаюсь за его размашистые плечи руками, почти впиваюсь в твердые мышцы ногтями. Кричу. Начинаю кричать! Он глушит мой крик голодным поцелуем.
Я всё. Я падаю в воронку порока.
* * *Оргазм бьёт остро, резко, током по нервам. Меня колотит, выкручивает, будто в центрифуге, вышвыривает на грань космоса. Данте целует меня. Смачно, жадно, как будто никогда в жизни не целовался. Горячий влажный язык сплетается с моим. Пышные губы доминируют над моими, уже опухшими от дикого напора зверя. Он таранит меня одновременно и пальцами, и языком, а я бьюсь в невозможных судорогах, кончая прямо в его руку. Я практически превращаюсь в желе, вот-вот сползу по стенке, как бесформенная масса. Данте держит меня крепко, он никогда не позволит мне упасть. Он ещё не насладился. Мои крики лишь раззадорили лютый голод хищника.
— Ох, как сладко ты пульсируешь, Прелесть. Как сильно сжимаешь мои пальцы, — дышит хрипло, задыхается. Чуть отстраняется от моего рта, водит мокрыми губами по моим губам, по щеке, скользит вниз к шее, слизывая с меня капельки пота. Я так сладко кончила, что вся вспотела. А он мой пот ловит губами и облизывает. — Трогала себя по ночам, когда вспоминала меня?
Я усмехаюсь прямо в его наглое, самоуверенное, но до чёртиков красивое лицо.
А Данте вдруг падает передо мной на колени и… Боги! Врезается пальцами в мои ягодицы, сильно их сжимает. Рывок! Он насаживает меня киской на свой рот, я даже и пикнуть не успеваю. Кусаю губы почти до крови, чтобы не завизжать от кайфа, чтоб никто не услышал. Ведь там, за стенкой, находится комната будущей жены Данте.
За что мне эти муки? Я шлю разум к дьяволу, я запускаю пальцы в мягкую копну шелковистых волос мужчины, начинаю задавать ритм движений. Направляю его более резко и жёстко.
