0
0До слуха Эндрю донеслась мольба Пола:
— Не надо!
Саймон снова нацелился под рёбра Эндрю, но тот сумел увернуться, и Саймон, ударившись ногой о кирпичный камин, неожиданно взвыл от боли как юродивый.
Пока Саймон, схватившись за стопу, прыгал на месте и визгливо матерился, Эндрю откатился в сторону, а Рут, приглушённо рыдая, сползла на вращающееся кресло. Чувствуя вкус собственной крови, Эндрю поднялся с пола.
— Кто угодно мог разболтать про компьютер, — с трудом выговорил он, не теряя бдительности; от побоев он расхрабрился: лучше уж так, чем трястись и смотреть, как Саймон выпячивает челюсть и накачивает себя злобой. — Ты же сам сказал: охранника вырубили. Кто угодно мог разболтать. Не мы это…
— Ах ты… щенок вонючий… я из-за тебя палец сломал! — задохнулся Саймон, повалившись в кресло и не отпуская стопу. Он, видимо, ждал сочувствия.
Эндрю представил, как берёт ружьё и стреляет Саймону в голову — только мозги по комнате разлетаются.
— А девочка Полина-то у нас опять потекла! — издевательски бросил Саймон младшему сыну, который пытался унять капающую сквозь пальцы кровь. — Пшёл вон с ковра! Пшёл вон, сопляк!
Пол шмыгнул за дверь. Эндрю прижал край футболки к разбитой губе.
— А твоя халтура? — всхлипнула Рут, у которой от удара горела щека, а по лицу текли слёзы. Эндрю невыносимо было видеть её унижение, но в нём закипала неприязнь оттого, что она сама напросилась, хотя ежу было ясно… — Там про левые заказы написано. Ширли не могла о них знать, правда же? Это кто-то из типографских. А ведь я тебе говорила, Сай, я тебе говорила, чтобы ты не связывался с этими делами, я места себе не находила…"
"— Да заткнись ты! Блеешь, как коза, а денежки-то любишь тратить! — завопил Саймон, снова выпячивая челюсть.
Эндрю хотелось прикрикнуть на мать, чтобы та не распускала язык: любой дурак бы допёр, когда нужно говорить, а ко гда помалкивать, но эта за свою жизнь ничему не научилась — до сих пор дальше своего носа не видит.
Некоторое время все трое молчали. Рут хлюпала и вытирала глаза тыльной стороной ладони. Саймон, пыхтя, сжимал стопу. Эндрю слизывал кровь и чувствовал, как разбухает губа.
— Попрут меня с работы, к едрёной матери. — Саймон обшаривал гостиную диким взглядом, словно высматривая, кого бы ещё поколотить. — И так все бздят, как бы под сокращение не попасть. К бабке не ходи… Эх…
Он смахнул настольную лампу, но она не разбилась, а только покатилась по полу. Саймон подхватил её и, выдернув из розетки, запустил в Эндрю; тот увернулся.
— Кто меня сдал? — заорал Саймон, когда подставка лампы разлетелась при ударе о стену. — Какая сволочь язык распустила?
— Да это козёл какой-нибудь из типографии! — заорал в ответ Эндрю; его губа, вздувшаяся, как долька мандарина, сочилась кровью.
