0
0– Я не должна была сюда приходить, знаю, но в участке сказали вас уже нет, а ждать до утра я не могла, никак не могла…
Волосы ее были растрепаны, и несколько белокурых прядей будто бы случайно падали на левую щеку, на которой – то ли Ирина переборщила с румянами, то ли… Черт дернул Кошкина коснуться ее волос и легонько отвести в сторону. Ирина дернулась, будто ее поймали на чем-то постыдном – но отойти не решилась. На щеке красовался огромный бурый кровоподтек.
– Это он сделал? – свирепея, спросил Кошкин.
Ирина мотнула головой:
– Это не важно! Более – не важно. Я свободна теперь, Степан Егорович! Я ему теперь не жена!
– Неужто бракоразводные документы одобрили?
– Да! – Ирина нервно хохотнула, чем изумила Кошкина. Шагнула к нему, приблизившись почти вплотную. – Мне нужно поговорить с вами, Степан Егорыч. Сейчас же!
Однако вместо разговоров, вдруг обвив руками его шею – поцеловала.
Кошкин растерялся: это случилось впервые, хотя он и прежде чувствовал, конечно, что Ирина неравнодушна к нему. И на миг ее мягкие податливые губы увлекли его, заставили забыться, жарко припасть к ней. Покуда ушатом холодной воды не пришло осознание: нельзя с нею так поступать.
Кошкин резко отстранился. Выпалил на одном дыхании:
– Я другую люблю…
И понятия не имел, что ему делать, покуда из глаз Ирины водопадом катились слезы. Пролепетал лишь:
– Простите…
– Нечего прощать, Степан Егорович, – она вымученно улыбалась, – вы ничего мне не должны. Напрасно я пришла.
Ирина, наскоро избавляясь от слез, отступила: настаивать она не собиралась, конечно.
– Позволите вас проводить? Время нынче неспокойное…
– Не надо! – прервала она его резко. – Идите домой ради Бога, не нужно ничего!
Ирина не чета многим: она сильна и решительна. Кошкин знал это, оттого не посмел навязываться. Чего теперь-то уж? Ирина была врачом, как-никак, повидала в жизни еще поболе Кошкина. Она не бедная, запуганная сиротка, чтобы глупостей натворить. Кошкин постоял еще, рассеянно глядя ей вслед, и лишь когда фигурка Ирины скрылась из виду окончательно, тряхнул головой да нетвердо направился к крыльцу.
И не знал, что вечер еще лишь начинался."
"Повернув ключ в замочной скважине, Кошкин сообразил, что дверь заперта лишь на один оборот. Не на два. Сердце его пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Видя в мыслях лишь глаза Светланы, уже почти что слыша ласковый голос да шорох ее юбок, Кошкин распахнул дверь, ворвался в служебную квартиру, широким шагом преодолел коридор почти наполовину. Здесь было темно, но позади, у дверей, и правда стоял кто-то:
– Светлана! – боясь верить себе, позвал Кошкин.
Тотчас обернулся было – да не успел.
Быстрым движением сзади, через голову, ему на шею накинули удавку.
