2
0У меня есть доказательства.
— Слушай, а ты точно фея? — прорычала я, совершенно игнорируя звяканье зеркальца, которое все не унималось.
— А кто же еще, — поправляя бейджик на пышной груди, отозвалась та.
— Может, ты дьявол или демон, которому я чисто случайно продала душу.
Фея смотрела на меня секунд десять и вдруг расхохоталась.
— Душу? Ой, нет, — отсмеявшись, отозвалась она. — Не нужна мне твоя душа. Что с ней делать? Я люблю чудеса совершать, судьбы соединять, особенно такие…
— Какие? — тут же уцепилась я.
— Несоединяемые, — хитро улыбнулась мне фея. — Так что, Катенька, совершенно не в твоих интересах рассказывать кому-либо о том, кто ты на самом деле.
— Они все равно догадаются. Уже догадываются. Я не Катриэль и не могу быть такой высокомерной стервой.
— И не надо. Будь собой. Скажи, что изменилась. Все меняются.
Теперь пришла моя очередь фыркать.
— Никто не меняется. И мой случай тому хорошее подтверждение.
— Катя, не нуди. Тебе-то и надо пережить всего полторы недели. И все. Будешь свободна. Пусть считают, что случилось настоящее новогоднее чудо.
— Угу. Если раньше меня не посадят за покушение на эту княжну, — кисло отозвалась я, не отводя взгляда от зеркальца, которое вновь рябило и трезвонило.
— Не посадят.
— Откуда такая уверенность?
— Я же Фея. Ну же, Катя, ответить. Твоя матушка столь же нетерпелива, сколь и отец. Иногда даже больше.
— Ну вот, теперь и матушка.
Скорчив трагическую мину, я взяла образор в руки и вновь нажала на розочку, готовясь встретиться с родительницей.
— Катриэль!
Красивая какой-то неземной красотой. Вся такая воздушная, невесомая, невероятная. Бледное лицо, светлые, почти прозрачные брови, глаза цвета льда в обрамлении светлых же ресниц, нежно-розовые губы, аккуратный носик и водопад длинных волос цвета лунного серебра.
Если в мире и существовала где-то снежная королева, то она была здесь и сейчас передо мной.
— Ты где была?! — рявкнула королева, и всё очарование исчезло.
— Тут, — автоматически отозвалась я, хлопая ресницами.
Как-то не вязался этот воздушный образ с резким тоном и бешенством во взгляде.
— Твой отец сообщил мне о произошедшем. Как ты могла?!
— Кхм, — только и смогла пробормотать в ответ.
— Ты что, забыла самое главное правило?!
— Э-э-э…
— Никогда и ни при каких условиях не оставлять следов! И свидетелей! — продолжала отчитывать меня маман.
— Д-да…
«Ничего мне не понятно! Вот совсем! Она что, сейчас советует мне… Да не может быть!»
— Я рада, что мы друг друга поняли, — величественно кивнула элва. — Не разочаруй меня, Катриэль.
Гладь зеркала снова покрылась рабью и стала обычной.
А у меня так дрожали руки, что я с трудом смогла положить образор на столик, не свалив при этом поднос с едой.
