13
0
Я попыталась что-то изобразить у себя в тетради, наугад раскрывая скобочки, пока Чернов не фыркнул где-то возле моего уха.
— Ты вообще перфект не понимаешь?! — то ли спросил, то ли возмутился он.
— Иди ты, — процедила я сквозь зубы, всё-таки решив забить на правила приличия. Но Рома отчего-то не обиделся и в следующий момент придвинул мне свою тетрадь, на полном серьёзе велев:
— Списывай.
— Издеваешься, что ли? — не поверила я ему.
Он ничего не сказал, лишь с чувством стукнул себя ладонью по лбу, намекая на степень моего кретинизма. Я скривилась и… с усердием принялась переписывать предложения, выведенные в тетради идеальным почерком, при этом буквально кипя от раздражения.
Тетради у нас собрали за пять минут до конца урока. Сложив их в стопку и захватив ее с собой, Инночка вышла из кабинета, оставив восьмой «Б» предоставленным самому себе. Народ тут же затрещал о том, «как же достали эти контрольные, не успели выйти, а нас уже обложили со всех сторон».
Я же просто сидела, уткнувшись лбом в парту, и задавалась вопросом: а что это, собственно, было? К кому именно из нас двоих относился вопрос — ко мне или Чернову — я так и не поняла.
Англичанка вернулась вместе со звонком.
— Оценки послушали! — начала она. — Лапина — четыре, Калмышева — пять, Романова — пять…
Я даже дыхание задержала, почувствовав, как Чернов, сидевший рядом, победно хмыкнул:
— А кто у нас тут молодец?
Господи, ну почему его именно сегодня на поговорить-то прорвало?
— Чернов — два…
Мы с Ромой резко вскинули головы на Инну Алексеевну, а потом в растерянности переглянулись. В начале я даже заподозрила его в том, что он опять решил выпендриться, как в прошлый раз. Но беглый осмотр соседа по парте показал, что тот пребывал в не меньшем шоке, чем я.
— Как два? — неожиданно вместо Ромы спросила я, порядком рассмешив одноклассников (видимо, миссия у меня была такая на этой неделе).
— Романова, тебе-то что? — отрезала Инночка, после чего уже совершенно другим тоном попросила Чернова: — Ром, останься на пять минут.
Я не находила себе места, изнывая от тревоги и выписывая круги перед кабинетом английского.
— Сонька, ну ты чего? — растерялась Таня, ловя меня за руку. — Пошли уже.
— Ты понимаешь, ему из-за меня двойку влепили! — выпалила я, сопротивляясь Лапиной.
— Кому?
— Чернову!
— Ты-то тут при чём? — продолжала тупить подруга.
— Он мне списать дал. А теперь Инночка ему пару влепила!
— За то, что дал списать? — удивилась Таня. — Не смеши меня. Это же Инночка, ей глубоко фиолетово, что и как мы делаем, главное, чтобы проблем ей не создавали.
