11
0Да я и сама это понимала, но вот обида от недавнего унижения всё ещё свербела где-то в груди.
— Романова, — ещё совсем недавно потешалась надо мной Ирина Владимировна, — обычно тупят блондинки, а у вас как-то всё наоборот! Только не говорите, что вместе с вашими волосами ушли все ваши мозги, — здесь класс не выдержал и хохотнул. — Или это дешёвая краска разъела их остатки?
Я молчала, закусив губу и чувствуя, как заливаюсь предательской краской стыда, а мои злосчастные волосы так и лезли в глаза, словно специально лишний раз напоминали всем об убогости моих попыток преобразить собственную жизнь.
Класс откровенно веселился, заведённый саркастическими замечаниями математички. И какие бы ни были отношения между нами, толпа редко упускала возможность посмеяться над чужими неудачами. Несмело подняла глаза на сияющую Таньку, и разочарование тут же разлилось чем-то едким в душе, стало настолько обидно, что я тут же перевела взгляд на… Чернова. Он единственный в кабинете оставался серьёзным, а может быть, и вовсе недовольным. На какой-то момент мне почудилось в его взгляде сочувствие, но я тут же изгнала эту мысль из своей головы. Что только не померещится в минуты стресса.
— Так, хватит! — неожиданно скомандовала учительница, должно быть решив, что с меня на сегодня действительно хватит. — По какому случаю веселье? — вопрос уже был адресован не мне, и одноклассники в момент притихли. — Или кто-то хочет на место Романовой? Как-то я сомневаюсь, Елисеев, что вы сможете рассказать нам хоть что-то более разумное. Романова, садитесь, — смилостивилась она, протягивая мне дневник с той самой двойкой, — придёте на следующей неделе, отработаете.
Пальцы болезненно сжались на дневнике, порождая труднопреодолимое желание запульнуть им кому-нибудь в лицо.
***
Последним уроком в расписании на тот день стоял английский. Потребность сбежать с него была столь велика, что я бы непременно так и сделала бы... не столкнись я в коридоре лично с Инночкой, нашей англичанкой. Притом что уроки я не прогуливала от слова «никогда»."
"Единственное, что смогла позволить себе в качестве протеста — уж больно не хотелось терпеть компанию одноклассников, — это вновь опоздать на урок, появившись на пороге кабинета уже после звонка (ничему меня жизнь всё-таки не учит!).
На инязе мы делились на две подгруппы, поэтому проблем со свободными местами в классе никогда не было. Я честно планировала провести этот урок по-тихому забившись в самый дальний угол кабинета. Но стоило двери за моей спиной закрыться, как я столкнулась с неожиданной проблемой:
— Романова, садись к Чернову.
Нахмурилась.
— Зачем? Я лучше как-нибудь сама.
— К Чернову, — фыркнула Инна Алексеевна. — У вас самостоятельная, а задание одно на парту.
