Руины веры

Спохватываюсь: — И не вздумай задавать ему о них вопросы!

— Л-ладно, — на лице связного удивление, но он не спорит. — Ты так печешься о нем, — комментирует. — Я тебя не узнаю.

Чтобы узнавать человека вновь, его следует хорошо знать прежде. Ты ни черта обо мне не знаешь, Пит. Ни черта.

Поджимаю губы и не отвечаю. Подхожу к двери, выглядываю. На белом снегу четко выделяются два мертвых тела и кровь.

— Ты можешь вызвать своих? — спрашиваю, возвращаясь.

— Нет, — качает головой. Это ошибка, из носа снова начинает течь кровь. — Назначено время и место, где меня заберут.

Вы же мне поможете?

От надежды в его глазах и детской наивности у меня начинает болеть голова. Прижимаю ладонь ко лбу, приподнимая козырек кепки. Пит, ты только что завалил операцию, уничтожил все наши шансы, а думаешь лишь о том, как вернуться домой.

Молчу. Не стану ничего обещать.

Почему Райан так долго?

В ответ на мои мысли слышу скрип снега под ботинками. Сжимаю рукоять пистолета в кармане. Это может быть кто угодно.

— Это я, — доносится снаружи, — будь добр, не пытайся меня пристрелить или прирезать.

Разжимаю пальцы. Кесседи предусмотрителен, как всегда.

— Ну что? — спрашиваю, стоит ему появиться на пороге.

Дергает плечом, руки в карманах.

— Ничего. Отнес Рыжего в барак, остальных усыпил. Сколько это дрянь действует?

Пит вжимает голову в плечи под тяжелым взглядом Кесседи.

— Час, может, чуть больше."

"— Пойдет, — Райан принимает ответ, подходит ближе. — Кровь остановилась?

— Вроде…

— Да убери ты тряпку! — раздраженно вырывает бывший компресс из рук.

— Видишь же, все растаяло. Дай посмотрю, — Пит дергается и снова жалобно смотрит на меня. Кесседи чертыхается. — Ладно, будем общаться с помощью переводчика. Кэм, скажи своему другу-идиоту, что если у него нет в рукаве бригады “скорой помощи”, лучше ему дать мне посмотреть нос.

Дарю связному красноречивый взгляд. Друг… С такими друзьями враги не нужны.

— А ты доктор? — недоверчиво спрашивает Питер, но больше не отклоняется. Пальцы Кесседи осторожно пробегают по его переносице.

— Патологоанатом, — огрызается.

— Даже перелома нет, легкое смещение, — надавливает.

— Уй! — воет Питер.

— Поплачь еще, — Кесседи отряхивает ладони одну об другую с таким видом, будто прикоснулся к ядовитой змее. — Ну, — отходит, скрещивает руки на груди. — Я жду. Объясняйте, — чувствую себя хулиганом в кабинете директора школы. И как ему только удается? — Ну же, — настаивает. — Я имею право знать, ради чего только что убил двух членов своей банды, и во что ввязался по вашей милости.