Прощение славянки

"

"– Да я тогда ранен был тяжело, к тому же контужен, она меня вытащила буквально из-под носа чеченских бандитов. А я без сознания был, долго не разговаривал. Потом сопровождала в Ростов, я там в военном госпитале находился, на длительном лечении. Она рядом была, в этом же госпитале работала. Пришел в себя, подлечился, это Людмила меня к жизни вернула. А затем к себе и забрала. Потом мы с ней перебрались в Нефтегорск, у нее здесь квартира оставалась. Людмила работу сразу нашла – врачом-ординатором местной клиники. А потом объявился мой армейский друг Огородников. Разыскал меня не без труда.

У него идея возникла – внедрить меня в службу безопасности к Певцеву в фирму «Интернефть», агентурной работой заняться. Я, конечно, сразу согласился. В армии уже служить Родине не могу – здоровье не позволяет, а знания и опыт остались. Решил послужить Отечеству в качестве секретного агента. Рад, что моя работа помогла расследованию преступлений. Только ничего героического я не совершил, это Иван разрабатывал план, это его идея.

– Огородников разрабатывал план, вы, капитан, осуществляли его, рисковали жизнью. Без вас мы не смогли бы раскрыть эти тяжкие преступления.

Мы обязательно обратимся к нашему руководству с ходайством о представлении вас обоих к правительственным наградам.

– Жаль, Иван ничего не узнает, – посокрушался Кулаков.

– Очень жаль, – согласился с ним Турецкий. – А знаете, капитан, что мне сейчас пришло в голову? Не хотите ли вы с нами в Москву слетать? Хоть на недельку-другую. Хотим вас лично представить нашему начальству.

Кулаков радостно улыбнулся, его серые глаза весело заблестели, он провел рукой по своим русым волосам и решительно сказал:

– Хочу, я в Москве давно не был, изменилась, наверное, до неузнаваемости.

Турецкий, улыбаясь, смотрел на него, смутная догадка мелькнула в его голове.

– Капитан, такой неожиданный вопрос. Вы не слышали о вашем тезке, Валентине, только Куликове? Тоже капитан, как и вы, воевал в Чечне, пропал без вести во время боя с боевиками.

– Слышал, конечно, потому что Куликов – это я, – заулыбался капитан.

– Да что вы?! – всплеснул руками Турецкий. Его эмоциональный вскрик вызвал у Грязнова недоумение, и он вопросительно посмотрел на товарища.

– Слав, я тебе потом все расскажу, – отмахнулся от него Турецкий.

 – Я этого человека уже полгода ищу. – И тут же отвернулся от друга, засыпая Кулакова, а теперь уже Куликова, вопросами: – Почему у вас другая фамилия? Почему вы так долго не объявлялись?

– Да это целая история, – принялся рассказывать Куликов. – У меня после контузии речь была нарушена, нечетко говорил. И когда в госпитале военный дознаватель задавал мне вопросы, отвечал с трудом. Вместо своей фамилии Куликов у меня получилось Кулаков. Он так и записал.