Прощение славянки

А потом я на него разозлился, потому что он так снисходительно заявил мне, что Россия нуждается в помощи, надо помогать зачаткам демократии.

– Вот за это я их всех терпеть не могу – за их высокомерное к нам отношение. Ты ему хоть ответил достойно, что мы не нуждаемся в их помощи?

– Я ему сказал, что они тоже нарушают права человека: и когда бомбили Югославию, и теперь, когда вторглись в Ирак. И что, получается, это можно? Я ему сказал, что чеченский вопрос – это внутреннее дело России.

– А за каким фигом он приперся в Нефтегорск? Что ему тут нужно?

– Не поверишь, его здесь опять же чеченский вопрос интересует.

– Это еще каким образом? При чем здесь Чечня?

– А у него есть сведения, опять же из надежных источников, что средства на закупку современного вооружения чеченских бандформирований поступают от торговли наркотиками и нефтью. И след ведет сюда. Хочет на месте разобраться, найти связь между добычей нефти в Нефтегорске и поставкой современного оружия в Чечню.

– И не боялся он с тобой поделиться своими планами? Удивительно.

– Так я же в генеральских погонах был, чего ему меня бояться?

– Действительно, и рожа у тебя не бандитская, и на нефтяного олигарха ты непохож.

Обыкновенный милицейский генерал, каких пруд пруди, – пошутил Турецкий."

"– Кстати, я этому Джону под занавес сказал, что права человека нарушаются самими же чеченцами по отношению к своему народу. Вспомнить хотя бы публичные казни в 1997 году по приказу судов шариата.

– А этот журналюга тебе что в ответ?

– А этих журналюг ничем не проймешь. Говорит: «А-а, когда это было, еще при покойном Масхадове. Он, кстати, сам заявлял, что народ, в общем, одобрял столь драматические меры насаждения законности и порядка».

Что с ним дискутировать, все равно они нас не понимают и никогда не поймут. Но мы с ним простились по-дружески, обменявшись крепким мужским рукопожатием. Все-таки мир надо укреплять, даже с этими, которые вечно суют свой нос в наши внутренние дела. Пойду-ка я спать, дружище. Времени-то второй час, завтра у нас с тобой еще предстоит беседа с тайным агентом. Не знаю как тебя, а меня любопытство аж распирает.

Грязнов тяжело поднялся и направился к двери. В гостинице было тихо, все уже давным давно спали.

А Турецкий еще долго не мог сомкнуть глаз, заново переживая события прошедшего дня.

Когда тайное становится явным

– Агент Зорге, – по-военному представился он Грязнову и Турецкому, – усмехнулся и добавил: – Капитан Кулаков, офицер запаса.

– Вы уж извините, капитан, что не до официального знакомства было. События так стремительно развивались, что только сейчас можем спокойно поговорить, познакомиться с вами. Расскажите о себе, а то Огородников мало что успел о вас рассказать.