Промышленникъ

Молодых и сильно отощавших. Рязанская фанера, блин!»

Князь отполз на десяток шагов, поднялся и уже не сторожась, как раньше, потопал обратно к месту своего «десантирования», отмахиваясь от озверевшего комарья тихонечко сорванной веткой. Без малейшей деликатности плюхнулся в воду, надолго нырнул, позволяя прохладной воде вымыть из головы тоскливые мысли, и медленно поплыл к одежде.

Ш-ш-шу-у…

Миновав шелестящий под ветром камыш, Александр ленивыми движениями подгреб к своему пляжику и резко встал. Все так же словно бы нехотя дошел к одежде и лег на живот, вольготно раскинувшись и подставляя спину под палящие лучи.

В кустах как будто умерли, но ему уже было абсолютно безразлично, смотрят на него или нет.

«Хотя с них станется и картину нарисовать. Да и черт с ними, мне стесняться нечего»."

"Пока тело жарилось в природном солярии, он медленно прокручивал в памяти прошедшую неделю – и по всему выходило, что отдых удался. Хотя поначалу в этом были довольно сильные сомнения. Особенно после того, как он увидел свое отреставрированное родовое гнездо – светлое и большое, с широченными окошками на первом и втором этажах, обсаженное по периметру кустами роз и молодыми деревцами.

Увидел, восхитился красотой и качеством отделки, удобнейшей мебелью и отменным вкусом тети при выборе оной… А про себя – тем, как легко в него попасть любому желающему. В общем, несмотря на сугубо положительные эмоции и самую горячую благодарность, он так и остался проживать под крылом у старшей родственницы, в своей детской комнате. И к тете поближе, и на душе спокойнее. Да и окрестный народ целее будет – это только Пелагея могла взять и запросто принести утреннее кофе молодому барину, остальная прислуга предпочитала не рисковать. Уж больно тяжелый взгляд был у гостюшки, а норов еще суровее – недаром цепные псы в поместье, злющие и недоверчивые ко всем посторонним, при нем поджимали хвост и спокойно давали себя гладить. Примета верная!

Был, правда, для Александра и изрядный минус в таком решении – гости к Татьяне Львовне приезжали как на работу. Причем с утра и до вечера – хотя она утверждала, что это для нее обычное дело.

«Угу, в Ивантееве за четыре дня почти все соседи-помещики побывали.

И уж точно все, у кого дочки в подходящем возрасте. Или это я такой испорченный и подозреваю людей на пустом месте?»

По нервам опять скребануло чужое внимание, а до ушей донесся тихий шорох. Или шепот? Проигнорировав и то и другое, мужчина перевернулся на спину, отряхнул с живота налипшие комочки земли, прикрыл голову предусмотрительно сорванным лопухом и вернулся к своим мыслям – в кустах же, похоже, и вовсе забыли, как дышать.