1
0До меня не сразу дошло, что он переписывается с кем-то, неспособный к обычному телефонному разговору. Может, и с Русланом.
«Ищут предателя, — прочла я, когда он повернул экран ко мне. — Сотрудников закрыли в клубе, выясняют, кто имел доступ к продуктам и кухне».
Он продолжил писать:
«Руслан справится, будь уверена, Лили. Он очень умный. Мне жаль, что с ребенком так вышло, Руслан точно за это отомстит».
Я вздохнула, откинувшись на подушке.
Ник, молодой и благодарный за свое спасение когда-то, Руслана считал практически всесильным. Как и я когда-то, а теперь… На каждого, даже самого сильного и умного, найдется кто-то еще сильнее и опаснее.
Мы с Ником почти одногодки, но теперь я это понимаю.
Уяснила на своем опыте.
Ник написал что-то еще:
«Подружка пишет мне, что сейчас происходит. Она в «Авалоне», в подвале закрыли всех, кто входил в кухню за последние сутки, доставщиков и поваров. Ищут, как попал яд в еду».
Строчки не передавали эмоций, но понимаю, что это значит для остальных. За меньшие провинности жестоко наказывали.
Не укладывалось в голове, кто мог пойти на такой риск.
Тот, кому нечего терять. Или тот, кто ничего не боится.
Других вариантов нет.
«Лили, Руслан сейчас написал».
Ник начал лихорадочно что-то строчить, а я взволнованно привстала.
Ну же! Что он написал?
«Просил показать тебе, — он подал телефон с открытым сообщением Руслана. — Абортивный препарат был в миндальном тесте. Очень высокая концентрация.
Ник улыбнулся, пытаясь подбодрить.
Я без сил откинулась на подушку.
Миндальное тесто… Для пирожных, по которым я сходила с ума всю беременность. И даже если капризничала и не хотела есть ничего другого, их я обожала. Это беспроигрышный вариант. И тот, кто добавил туда препарат, знал, что их я непременно съем, причем до последней крошки, и мог рассчитать нужную дозу.
Моя страсть к миндалю не была секретом для всех.
Но все это мог сделать только кто-то из приближенного круга.
Либо тот, кто имел тесные знакомства с миром «Авалона» и мог это выяснить… Я забрала у Ника телефон и написала об этом Руслану.
Ответ пришел через несколько минут:
«Я знаю. Поговорим вечером».
Руслан приехал, когда давно стемнело. Уверена, что сначала зашел к ребенку — на пороге он появился уставший, но умиротворенный.
Я тоже ходила один раз.
От боли мне чуть сердце на куски не разрезало, когда я на него смотрела.
