1
0За время, что мы были вместе, спустя месяцы, после секса и многого другого, это был первый момент настоящей близости."
"Нас объединило общее горе.
Я ощущала, что эти слезы меняют меня внутренне. Еще не знала как, но то, что теперь буду другой — не сомневалась.
— Это не специализированная клиника. Ребенка надо перевезти, — сказал Руслан. — Вызовете вертолет.
— Нет, ни в коем случае, — врач отчетливо сглотнула, она не имела опыта взаимодействия с сильными мира сего, и не знала, как построить диалог. — Перевозка недоношенного ребенка требует серьезной подготовки. Я не могу рисковать…
— Это я не могу рисковать! — разозлился он.
Меня разрывало между двумя этими решениями. Я боялась за жизнь ребенка, но не хотела ошибиться с выбором. Они оба правы: его состояние нестабильно, но и госпиталь этот — просто ближайшая к моему дома больница.
— Давай вызовем нужных врачей сюда? — предложила я.
— Хорошо, — Руслан крепко сжал мою руку. — Доставьте необходимое оборудование… Вернемся к этому вопросу, когда его состояние стабилизируется. Торопитесь! Главная проблема — охрана.
— Мы пойдем навстречу в любых вопросах безопасности, — заверила его врач.
За его возможную смерть, хотела она сказать. Но побоялась. Я поняла по бегающему взгляду.
— Я должен поговорить с братом.
Мы вышли из реанимации. В коридоре нас дожидался Зверь. Увидев меня, зареванную, жмущуюся к Руслану, он дотронулся до подбородка.
— Как ты, принцесса?
Я промолчала: перед глазами стояло беспомощное существо в инкубаторе. Я могла думать только об этом.
— Не трогай ее, — отрезал Руслан.
Меня проводили обратно в палату. Он уложил меня в кровать, укрыл.
— Пытались убить именно ребенка, — негромко сказал Руслан, подавая мне стакан воды с гибкой трубочкой. — Не Лили. Опасность угрожает моему сыну. Мне нужна охрана.
После слез и крика в горле пересохло, я с благодарностью отпила воды и закрыла глаза. После истерики, слез, боли и ада наконец пришло спокойствие. То ли это эмоциональное отупение, когда тело сказало «хватит боли» и отрубило аналоги нервных окончаний в моей душе, то ли меня качнуло к другому концу маятника — к надежде на лучшее.
Руслан говорил не со мной. Я могла лежать, слушать и ничего не решать.
Просто слушать свое тело, и думать о своем сыне.
Нашем сыне.
— Главное — медперсонал, — сказал Зверь. — Если среди наших нашлась крыса, то и здесь может.
Я приподняла веки, обеспокоившись. Руслан стоял, прикусив губу. На лице была такая решимость, словно он готов горы свернуть, лишь бы мы были в безопасности.
— Здесь должен дежурить кто-то из своих. Из семьи, кому мы можем доверять.
