10
0
Девушка сидела, прислонившись спиной к бетону и положив голову на колени, и о чём-то думала. Вид её, действительно, говорил о замотанности: тени под глазами, лицо осунулось и стало ещё более худым и серым. Экстремальные условия и для тела, и для души не прошли бесследно. Врач был прав — нужно было её отправить наверх, иначе Вика заболеет, чего доброго. Сделка вновь сорвётся, и тогда уже Марго не сможет выкрутиться и сгладить этот угол.
Пленница медленно подняла лицо на меня в ожидании чего-то нехорошего. Взгляд усталых карих глаз красноречиво говорил: ""Ну, что ещё ты для меня подготовил, какую очередную гадость?""
— Как тебе экскурсия по нашему карцеру? Увлекательно, скажи? — нарушил молчание я.
Мой голос заполнял собой всё помещение со своеобразной акустикой, какая бывает только в пустых комнатах без мебели. Но Виктория не собиралась ничего отвечать на провокацию, и я продолжил:
— Выглядишь не очень, если честно.
Вика снова никак не отреагировала, она слишком устала, чтобы говорить со мной.
— Видишь, что бывает, когда мне перечат. И это, — обвел взглядом бетонный коробок, — только цветочки.
На этот раз реакция всё же была получена — девчонка подняла глаза и посмотрела на меня взглядом затравленного раненого зверька. Без слов было понятно, что думает она обо мне отнюдь не лучшее. Такие выражения даже печатать стесняются люди — не то, что произносить вслух.
— Выйти хочешь? — спросил её, стоя в той же позе и не делая ни шага к ней.
— Хочу, — тихо, но твёрдо ответила девушка.
— А ты подумала над своим поведением? — я приподнял одну бровь, взгляд его стал заметно более суровым.
— Я не изменю своего решения, — заявила Виктория, выдерживая его тяжелый взгляд на себе.
Я горько усмехнулся:
— Жизнь тебя не учит ничему. Неужели ты не понимаешь, что Марго тебя рано или поздно всё равно заставит?
— Пусть заставит, — девушка гордо вскинула подбородок. — Но по своей воле я не стану этого делать, ясно?
Ну, вот опять: даже в таком положении она вновь проявляет непокорность. Другие девчонки на все согласны были после первых моих уроков, но только не эта. Она действительно готова была пожертвовать своей жизнью, но остаться верной своим принципам. Это невольно вызывало уважение.
— Понятно, — сказал я, сузив глаза. — Значит, ты не передумала. Моя бы воля — я б тебя тут запер надолго, и даже воду бы отобрал. Но врач настаивает на освобождении, беспокоясь о твоём состоянии.
Вика с надеждой посмотрела мне в лицо. Пусть не я её отпускаю, но всё же этот миг наступил — она больше не должна оставаться в этом подвале.
— Ну, так что, идёшь? Или тебе тут понравилось?"
"Вика осторожно встала на ноги. От долгого сидения они затекли, да и, в целом, сил вряд ли у нее осталось много. На нетвёрдых ногах она пошла к выходу.
