2
0Граната яркой вспышкой присоединилась к затухающему свету ракеты.
Я почувствовал, как осколки РГД на излете хлопают по галифе и голенищам сапог. В правом бедре кольнуло. Это один из железных кусочков осколочной рубашки неглубоко вошел в кожу.
Я даже не замедлил шага.
После взрыва встали только двое духов. Принялись улепетывать под градом наших пуль.
— Стой! Стой, сука! — Закричал Ваня им вслед, — стой, ни то пристрелю!
Я молча продолжал вести огонь. Прицелился в духа под последними лучами осветительной звездочки. Нажал спуск. Раздался очередной выстрел, и пуля угодила противнику куда-то между лопатками.
Душмана словно бы прошило током. Он выгнулся, ломано раскорячив руки, а потом завалился ничком.
Второго, уже по темноте, достал Ваня. Нечеткий силуэт опустился и затих на берегу. Остался лежать там, словно один из здешних камней.
— Не расслабляемся! Вдруг еще кто есть! — Крикнул я.
— Есть, не расслабляться — видимо, подсознательно бросил старший наряда Ваня Белоус.
* * *Выстрелы звучали на берегу реки. Приглушенными хлопками их звук разносился по округе.
Клим с Аминой шли по крутой тропе вверх.
— Тут чуть-чуть осталось, — сказал Клим, убирая со лба мокрую челку, — еще немножко, и будешь в безопасности!
Когда снизу хлопнуло особенно громко, девушка вскрикнула, упала на четвереньки. Клим в этот момент было хотел обернуться, но тут же бросился к ней, чтобы помочь подняться.
— Ты не ушиблась? — Вавилов мягко взял Амину за талию и под локоть. Помог встать.
— Граната, — обернувшись, сказал он тихо.
— Клим…
— Да?
Девушка тоже обернулась, взглянула пограничнику в поблескивающие влагой в темноте глаза.
— Отпусти меня. Разреши, я пойду домой.
Клим нахмурился, отпрянул.
— Нет, тут опасно. Внизу перестрелка!
— Пожалуйста… Дедушке без меня никак… — Жалобно проговорила Амина. — У него нет никого, кроме меня.
— Ты там не пройдешь, — насупился Клим. — А если тебя зацепит пулей? Не понимаешь? Там бой!
— Я знаю местные тропы, — Амина коснулась его щеки. Добавила: — Пожалуйста…
— Ну… Я не могу отпустить тебя одну… — Неуверенно поджал губы Вавилов.
— Тебе нельзя оставлять службу. Из-за этого у тебя будут неприятности.
Клим не выдержал ее взгляда и отвел глаза. Погрустнел.
— Пойми, я боюсь, что мой больной дедушка не переживет, если я пропаду хотя бы до утра… — Продолжала Амина.
Клим молчал долго. Он боролся с собой, чувствуя, что голова вот-вот лопнет от нервов. Потом, наконец, решился:
— Хорошо. Иди.
