2
0— И без него голова болит.
— Он не послушает, — уныло ответил Сергей.
Но меня не проведешь. Я прекрасно понимал, что перебежчик просто боится сказать душману что-то наперекор."
"Свою гневную тираду Малик закончил тем, что смачно отхаркнулся и плюнул мне на сапог. Жирный харчок угодил прямо на носок и стал мерзко растекаться по нему.
— Ах ты мразота… — Прошипел я, а потом просто пнул Малика каблуком по голени изо всех сил.
Тот закричал, запрыгал на одном месте. Не устояв, грохнулся на меня. Душманы тут же повскакивали. Стали кричать, бряцая оружием. Ахмад изумленно уставился на меня, не зная, что ему делать.
Я же вцепился Малику в воротник кафтана, отвел голову назад так, что в шее у меня хрустнуло, а потом врезал ему лбом в горбатый нос. Дух замычал, стал плеваться кровью.
Душманы было налетели со всех сторон, но замерли, кого я тычком скинул Малика с себя и уселся рядом, накинув ему на шею веревку, что связывала мне руку.
— Я его сейчас придушу, если не разойдутся, — сказал я, злобно глядя на орущих вокруг душманов.
Один только Аллах-Дад, растолкав своих людей широкими плечами, молчал, уставившись на меня.
— Скажи ему, — зло проговорил я, — пусть держит своих собак на привязи. Если я в плену, то это не значит, что я позволю душманью меня унижать.
Ахмад торопливо передал Аллах-Даду мои слова. Тот угрюмо задумавшись, уставился мне в глаза. Потом быстро бросил что-то на пушту.
— Он просит тебя отпустить Малика, — сказал Ахмад. — и обещает, что такого больше не повториться.
— Он лжет, — проговорил я холодно.
— Аллах-Дада удивил твой поступок, — заверил меня Ахмад. — Он считает тебя умелым воином и проявит уважение к твоему мужеству.
Я промолчал, отпустил душмана, и тот отполз, потирая разорванную жесткой веревкой кожу на шее.
Пронзительно вопя и откашливаясь, душман плевался кровью и указывал на меня пальцем.
— Он просит, чтобы другие тебя убили, — сказал Ахмад.
— Я это понял, — ответил я, устраиваясь обратно на камень и вытирая носок сапога о песок.
Аллах-Дад ухмыльнулся и что-то сказал поднявшемуся на ноги Малику. Того аж перекосило от удивления.
— Аллах-Дад сказал, что если Малик хочет тебя убить, пусть попробует сделать это сам.
Я хмыкнул.
— Если он решится, то я принимаю вызов. Но пусть будет готов к тому, что я не стану щадить его жизнь.
Ахмад передал мои слова. Малик растерянно зашарил взглядом по злым, грязным лицам душманья. Те стали кричать, подначивать его.
У меня тут же созрел план. Душманы на взводе, и, кажется, хотят сорвать на ком-нибудь свою злость. Они будто бы даже забыли о погоне. Такая «заварушка» — отличный способ потянуть время. И я был готов рискнуть ради того, чтобы нас скорее отыскали мои товарищи.
