Пламя и кровь

 – Мы поступаем так, чтобы оградить ваше величество от ложных друзей и изменников. Сир Амори поклялся защищать вас и, коли потребуется, отдать за вас жизнь. Он был вам верен, как верен и я. Он не заслужил смерти от рук этого зверя».

Король Эйегон был непоколебим.

«Сардок не зверь, – ответил он с крепостной стены. – Он не может говорить, но хорошо слышит и повинуется приказам. Я приказал сиру Амори отступить, и он отказался; брат мой предупредил, что с ним будет, если он заступит за топор. Я думал, что клятва гвардейца подразумевает подчинение своему королю».

«Мы клянемся слушаться короля, это так, – сказал сир Марстон. – Как только вы достигнете совершеннолетия, и я, и братья мои с радостью падем на мечи, коли вы нам прикажете. Но пока вы еще дитя, клятва предписывает нам подчиняться деснице, ибо глас десницы – глас короля».

«Мой десница – лорд Таддеуш».

«Лорд Таддеуш продал ваше королевство Лиссу и ответит за это. Я буду вашим десницей до тех пор, пока вина его или невиновность не будут доказаны. – Сир Марстон обнажил меч и преклонил колено. – Клянусь мечом своим пред взорами людей и богов: никто не причинит вам вреда, покуда я рядом с вами».

Если он надеялся, что его слова убедят короля, то был вскоре жестоко разочарован.

«Ты был рядом со мной, когда дракон пожирал мою мать; ты стоял и смотрел, – сказал Эйегон. – Я не позволю тебе стоять и смотреть, как убивают жену моего брата».

С этими словами король покинул крепостную стену, и никакие увещевания сира Марстона Уотерса не убедили его вернуться: ни в тот день, ни в другой, ни в третий.

На четвертый день вместе с сиром Марстоном пришел великий мейстер Манкен.

«Молю вас, государь, оставьте эти детские выходки и спуститесь к нам, чтобы мы могли вам служить».

Король Эйегон молча смотрел на него со стены, но Визерис был далеко не столь сдержан. Он приказал Манкену немедленно отправить «тысячу воронов», дабы во всем королевстве знали, что король стал пленником в своем собственном замке. На это великому мейстеру отвечать было нечего, но воронов он не выпустил.

В последующие дни Манкен предпринял еще несколько попыток улестить короля, уверяя Эйегона и Визериса, что все предпринятые действия были абсолютно законными. Сир Марстон перешел от просьб к угрозам, а от угроз – к торгу. Привели септона Бернарда, дабы тот помолился Старице и попросил ее вернуть королю разум.

Ничто, однако, не помогало: на все их усилия юный король отвечал лишь угрюмым молчанием."

"Эйегон вышел из себя лишь однажды, когда среди молящих появился его мастер над оружием, сир Гарет Лонг.

«А если я не покорюсь, сир, кого вы накажете? – закричал король.