Пламя и кровь

 – Разве что кости несчастного Гейемона, ведь крови в нем уже не осталось!»

Многие удивлялись, как новому деснице и его соратникам удавалось сохранять выдержку и продолжать переговоры, которые ни к чему не вели. В Красном Замке у сира Марстона было семь сотен латников, золотые плащи сира Лукаса Лейгуда превышали числом две тысячи, крепость же Мейегора, хоть и грозная, охранялась слабо. Из тех лиссенийцев, что прибыли в Вестерос с леди Ларрой, осталось лишь семеро вместе с Тенью – остальные ушли с ее братом Моредо в Долину. Несколько верных лорду Ровану людей успели добраться до крепости прежде, чем закрылись ворота, но среди них не было ни одного рыцаря, оруженосца или латника, как не было таковых и среди приближенных короля. Единственный в стенах крепости рыцарь, сир Рейнард Рескин, находился там в качестве пленника: лиссенийцы скрутили его в самом начале переворота. Гриб рассказывает, что придворные дамы королевы Дейенеры облачились в кольчуги и взяли в руки копья, чтобы создать впечатление, будто у короля Эйегона больше защитников, нежели полагают его противники; однако подобная уловка вряд ли могла одурачить сира Марстона и его соратников.

Стоит задуматься, почему сир Марстон Уотерс просто не взял крепость штурмом. Людей у него было предостаточно. Некоторых, конечно, убили бы Сардок и прочие лиссенийцы, но даже Тень не сможет сопротивляться вечно. Однако десница медлил и не оставлял попыток покончить с «тайной осадой» (как стали называть эти события позже) миром, хотя дело разрешилось бы гораздо быстрее, действуй он мечами, а не речами.

Некоторые говорили, что сир Марстон попросту боялся выйти на поединок со страшным Сардоком, но в это трудно поверить.

Ходили также слухи, что то ли сам король, то ли принц пригрозил повесить пленных гвардейцев при первой попытке штурма, но Гриб говорит, что это «наглая ложь».

Самое вероятное объяснение, как всегда, проще всех. Большинство ученых мужей сходятся в том, что Марстон Уотерс не отличался отвагой, да и человеком был никудышным. Будучи бастардом, он все же сумел стать рыцарем и получить скромное место при дворе Эйегона Второго, однако вряд ли бы продвинулся дальше; лишь благодаря родству сира Марстона с рыбаками Драконьего Камня именно его из сотни более достойных рыцарей избрал Ларис Стронг, чтобы спрятать короля Эйегона от занявшей престол Рейениры. Со временем Уотерс поднялся высоко: стал лордом-командующим Королевской Гвардией в обход тех, кто превосходил его как происхождением, так и доблестью. Как десница короля он должен был стать самым могущественным человеком королевства до совершеннолетия Эйегона Третьего, но в решающий момент дрогнул: его остановили принесенные клятвы и честь, как сей бастард ее понимал.