Пламя и кровь

Моряки рассказали, что на пути из Пентоса в Волантис корабль сбился с курса из-за шторма, но к этой обычной для волантинцев истории о бедствиях мореплавания они присовокупили и нечто странное… «Нессария» с трудом шла на запад, рассказывали они, когда впереди вырос Драконий Камень, огромный на фоне заходящего солнца, и над восточным склоном дымящейся горы они увидели двух драконов, которые бились между собой; их рев отражался от угольно-черных скал. Эту историю рассказывали, пересказывали и приукрашивали в каждой таверне, постоялом дворе и блудилище, и скоро не стало на Драконьем Камне человека, который бы не слышал об этом."

"Жителям Волантиса драконы были в диковинку, и эта схватка стала для моряков с «Нессаррии» незабываемым зрелищем. Те же, кто родился и вырос на Драконьем Камне, можно сказать, всю жизнь прожили с драконами… но и в них история моряков пробудила любопытство. Наутро местные рыбаки обошли на лодках Драконий Камень, а вернувшись, доложили, что нашли у подножия горы обгоревшие останки дракона. Судя по цвету крыльев и чешуи, то был Серый Призрак. Дракон был разорван пополам и местами обглодан.

Услышав об этом, сир Роберт Квинс, известный своей тучностью добродушный рыцарь, которого королева назначила кастеляном Драконьего Камня, сразу сказал, что убийца, конечно же, Людоед. Многие соглашались с ним: Людоед и раньше нападал на драконов меньше себя, хотя и не столь свирепо. Рыбаки, опасаясь, что следом убивец примется за них, уговаривали Квинса послать рыцарей в логово чудища и прикончить его, но кастелян отказался, говоря: «Если не трогать Людоеда, то и он нас не тронет». Для верности он запретил рыбачить у восточного склона, где разлагалась туша Серого Призрака.

Запрет сира Роберта не обрадовал его беспокойную подопечную Бейелу Таргариен, дочь принца Дейемона от первой жены, Лейены Веларион. Бейеле минуло четырнадцать; дикая и своенравная, больше похожая на мальчишку, нежели на воспитанную девицу, она была истинной дочерью своего отца. Не знала страха, хотя была хрупкой и невысокого росту, и дни свои проводила в танцах, соколиной охоте и верховой езде. Когда она была поменьше, ее часто отчитывали за драки с оруженосцами; теперь она начала целоваться с ними. Вскоре после того, как двор королевы переехал в Королевскую Гавань (а леди Бейела осталась на Драконьем Камне), ее застали с поваренком, запустившим руку ей за пазуху. Сир Роберт в ярости приказал отвести негодника к колоде и отрубить согрешившую руку; пощадили его лишь благодаря слезным мольбам Бейелы. «Она сверх меры увлечена мальчишками, – писал кастелян принцу Дейемону, ее отцу. – Ее стоит поскорей выдать замуж, покуда она не отдала свою невинность человеку, ее недостойному».