Пламя и кровь

После говорили, что им еще повезло, ибо с выжившими расправились беспощадно. Люди лорда Футли бросили мечи и сдались, но их все равно связали и обезглавили. Над женщинами, выжившими в огне, многократно надругались, даже над девочками, которым было не больше восьми – десяти лет. Стариков и мальчиков изрубили мечами; драконы пожирали искореженные дымящиеся останки своих жертв. Тамблетон так и не вернулся к жизни. Хоть Футли после и пытались построить на руинах новый город, он был в десять раз меньше прежнего, ибо в народе говорили, что самая земля здесь проклята.

В ста шестидесяти лигах к северу другие драконы кружили над Трезубцем, где принц Дейемон Таргариен и маленькая чернавка по имени Крапива безуспешно выслеживали Эйемонда Одноглазого.

Стояли они в Девичьем Пруду, куда их пригласил лорд Манфрид Моутон, боявшийся нападения Вхагара на город. Эйемонд вместо этого спалил Камешек у подножья Лунных гор, Ивняк на Зеленом Зубце и Веселушку на Красном. За ними последовали Стрелков Мост, Старый Перевоз, Старицына Мельница и женская обитель в Бечестере. Одноглазый всякий раз исчезал еще до прилета охотников; Вхагар никогда не задерживался на одном месте, а те немногие, кто остался в живых, часто не могли сойтись в том, куда именно он полетел."

"Каждое утро Караксес и Бараний Вор вылетали из Девичьего Пруда, поднимаясь все выше над речными землями в надежде увидеть под собою Вхагара, и каждый вечер возвращались ни с чем. В «Хрониках Девичьего Пруда» говорится, что лорд Моутон так осмелел, что предложил наездникам разделиться – так-де они смогут охватить куда большее расстояние. Принц Дейемон отказался. Он напомнил его милости, что Вхагар – последний из драконов, прилетевший в Вестерос с Эйегоном Завоевателем и его сестрами. Век спустя он, правда, уже не так быстр, зато вырос огромным, как сам Балерион Черный Ужас, и своим дыханием плавит камень: ни Караксес, ни Бараний Вор не сравнятся с Вхагаром в свирепости и лишь вдвоем могут надеяться сладить с ним. Поэтому Крапива всегда находилась подле принца и не покидала его ни днем ни ночью, ни в небе, ни в замке. Но был ли страх перед Вхагаром единственной причиной, по которой принц держал Крапиву при себе? Гриб пытался убедить всех, что это не так. Он рассказывал, что Дейемон Таргариен полюбил маленькую безродную чернавку и разделил с ней ложе. Можно ли верить словам шута? Крапиве было не больше семнадцати, а принцу Дейемону – сорок девять, но всем известна власть, которой юные девы обладают над мужами постарше. Известно и то, что Дейемон Таргариен не был верен королеве. Даже наш септон Евстахий, обычно столь сдержанный, пишет о его еженощных визитах к леди Мисарии, с коей он часто делил постель, пока был при дворе… якобы с благословения королевы.