Падший

 – Ты был отличным другом на протяжении многих лет. Именно ты помог воплотить все это, – он обводит рукой зал, – поднимает одну руку, очерчивая здание, – в реальность. Без твоей поддержки в мире современных людей мой бизнес бы не процветал, как процветает сейчас. – Он делает еще один шаг вперед. – Я знаю, что ты много пережил, когда был ребенком, из-за величайшего греха этой страны. Будь это в моих силах, я бы помог тебе вернуть твоих родителей и твое потерянное детство. Однако дела Падших тебя не касаются. Будь осмотрителен и не впутывайся в них. – Его золотые глаза злобно блестят.

– Нет мне никакого дела до Падших и Братства, Никодим. Никогда не было. – Кассамир не сдается. – Однако мне не безразличен Бастьян. И покуда мое смертное тело дышит, я будут бороться за то, чтобы вернуть ему его человечность. Как бы вы ни старались отрицать этот факт, ему нужна эта юная особа. Он должен узнать, что значит жить.

– Себастьян бессмертен. – Никодим выпрямляется во весь рост. – Жизнь уже дарована таким созданиям, как он.

Кассамир тяжело вздыхает.

– Жизнь это не данность. Как и любовь. Даже сто тысяч лет не помогут вам постичь эту истину. Просто примите ее как факт. – Каждый должен принять и понять это самостоятельно. – Он поворачивается ко мне. – То, кто ты есть, никак не влияет на то, кем ты можешь стать, Себастьян. Человек или демон, все зависит лишь от тебя. Никогда не поздно стремиться стать лучшей версией себя. – Не дожидаясь ответа, Кассамир уходит вниз по лестнице.

Хотя мой дядя продолжает стоять неподвижно, я ощущаю его гнев. Он стиснул зубы, как и я стиснул свои. Локоны его темных волос поблескивают в полумраке, когда он смотрит на меня, крепче сжимает в кулаке рукоятку трости.

Никодим смотрит на всех собравшихся, внимательно оглядывая бессмертных, которые собрались кольцом вокруг меня. Я по-прежнему не могу вымолвить ни слова. Меня все еще преследуют слова Селины. И жестокая правда, которую произнес Кассамир."

"Кто я есть, никак не влияет на то, кем я могу стать. Селине бы понравилось порассуждать на подобную тему.

Я почти что улыбаюсь при мысли об этом.

Без предупреждения Никодим гневно переворачивает стоящий рядом чайный столик – все, что стояло на нем, летит в разные стороны. Испуганные возгласы следуют за звоном бьющегося стекла и трескающегося фарфора.

– Думаешь, это все игра? – говорит мне дядя, его глаза чернеют, и клыки становятся заметными. Одним взмахом руки он скидывает с подставки бесценную вазу времен династии Мин, наблюдая, как смертные и бессмертные отстраняются в страхе перед его гневом. – Сколько еще ты намереваешься растрачивать дар, данный тебе, Себастьян? Сколько еще ты собираешься изнывать от скуки, как избалованный ребенок?

Он ждет ответа, поэтому я продолжаю молчать.