3
0Вокруг него теперь фон ровный, сильный. Не гудит, не дрожит. И ты не поверишь, но у его подножья пробилась трава. Не вот эти унылые поросли, что встречаются в долине, а нормальная, сочная, зеленая трава. А ближайшие маленькие лужи начали затягиваться.
— Земля оживает, — я удовлетворенно кивнула.
— Если ты подзарядишь все столбы, то барьер перестанет быть настолько унылым местом, — внезапно он стал серьезным, — попробуешь? Или все? Желание отпало?
Я удивленно посмотрела на джинна:
— Почему я должна передумать?
— Ты неделю без сознания была. Делар выпотрошил тебя, высосал все что мог.
— Ну и что, — я рассеяно повела плечами, — Я была готова к чему-то подобному. Оно того стоило.
Хельм замолчал, рассматривая меня, как чудную зверюшку, а потом произнес с немалой долей уважения:
— Тебе говорили, что ты дурная?
— Постоянно.
Он рассмеялся.
— Ты чудо.
— Да-да, именно так и говорят. Дескать, чудо ты чудное, дорогая Ксана. — я тоже рассмеялась. С ним было легко и просто. Не то что с некоторыми. И эти некоторые, как только меня не называли и иногда очень даже обидно.
— Ешь, — он кивнул на поднос, — тебе надо поправляться, восстанавливать сильны если действительно хочешь остаться и помогать.
— Хочу.
— Я сегодня поеду в долину. Постараюсь проверить как можно больше деларов. Посмотрю, какой выбрать следующим. Нам нужный четкий план, четкое направление, чтобы бессмысленно не метаться из стороны и не терять времени.
— Мне кажется, дальше пойдет проще, — предположила я, — я поняла принцип работы охранных столбов, и возможно мне удастся их подзаряжать, не выпадая потом на неделю из нормальной жизни.
— Не загадывай. Нам повезло во время вылазки, что только одна тварь появилась. Обычно они чувствую приближение людей и тут же начинают валить из всех щелей. В любом случае торопиться не будем. Времени предостаточно.
Под грудью сдавило.
Нольд завтра уезжает, а я думаю о том, как подзарядить делары. Стоит ли оно того? Ведь если блондин уедет, то, возможно, я больше никогда его не увижу. Ему так ненавистен этот барьер, да и я не тот человек, ради которого он согласился бы приехать еще раз.
— Хорошо, проверь, — голос не дрогнул, остался прежним, но раны внутри кровоточили и болели. Так страшно быть ненужной человеку, который несмотря ни на что стал так дорог, что жизни без него трудно представить.
Хельм просидел у меня еще не меньше часа, развлекая историями из жизни стражей барьера, а потом ушел на разведку. Меня снова сморил сон, в этот раз тревожный, наполненный смутными образами и звуками.
Зато, когда я проснулась, мое состояние улучшилось настолько, что я уже вскочила с постели и рвалась сбежать из лазарета. Меня не отпустили.
