8
0
— Я ни за что бы не смогла убить своего ребенка, пусть даже не родившегося, — заканчиваю уже полушепотом, — и не смотри на меня так. На этот раз я говорю чистую правду.
— Твоя дочь, — произносит он медленно.
— Да. Теперь ты можешь не сожалеть о том разговоре и жить дальше со спокойной совестью.
— Мне хочется верить тебе. Если это правда, то это…как камень с души.
— Это правда. Только теперь…теперь ее украли. Ангелина предала меня, и я с ума схожу от мысли, где может быть Верочка и что с ней будет. С самого ее рождения мы жили в деревне и все было хорошо. Но лишь только приехали сюда…
Лишь только ты появился в городе.
— Похитители не связываются. Я не знаю, что думать. Наверное, стоит поехать в полицию и написать заявление. Прямо сейчас.
Я пытаюсь уйти с кухни, но Бергман перекрывает дорогу.
— Женя, а что с отцом девочки?
У меня подкашиваются ноги.
Поднимаю глаза на Давида. Он так близко сейчас и…мне хочется ему сказать. Ведь теперь я на сто процентов уверена, что это будет для меня безопасно. Ведь да?
— Он мог договориться с няней и провернуть похищение, — продолжает Бергман.
— Нет, не думаю, — произношу осторожно.
— Почему нет?
— Хотя бы потому, что он не знает о ее существовании. То есть, он не знает, что у него есть дочь.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Почему ты ему не сообщила?
Как же сложно.
— Женя, говори, сейчас не до церемоний.
— Ладно. Я пыталась сообщить, но он не поверил. Решил, что я беременна не от него.
— Хорошо, когда это было?
— Еще до рождения дочки.
— Что мешало ему узнать правду потом? Скажем, случайно, через те же соцсети, он выясняет, что ты стала обеспеченной женщиной. У самого дела идут не очень хорошо и нужны деньги.
— У Верочкиного отца много денег, гораздо больше, чем у меня. Так что этот вариант я склонна исключить.
— А если он просто понял, что свалял дурака и ему вдруг понадобился ребенок? В эту версию отлично укладывается тот факт, что нам до сих пор не поступало никаких звонков от похитителей.
— Ты бы так сделал? — быстро спрашиваю и облизываю губы.
Он хмурится.
— Нет, конечно.
— Почему нет?
— Это глупо. Не только глупо, но и жестоко. Отнять ребенка у матери вот таким способом. Даже не попытавшись поговорить. Кроме того, он должен понимать, что его будут искать. Та же полиция. Проще попытаться наладить контакт с тобой. А уж если не получится, тогда думать, что делать дальше.
— Но ты говорил, тогда, в Германии, что мог бы забрать…
— Женя, — перебивает он, — я также говорил, что сожалею. Это касается всего, что я тогда сказал. И я бы сто раз подумал, прежде чем проворачивать такое.
