8
0Мы с Бергманом остаемся в квартире одни.
В холле воцаряется тишина.
По идее мне нужно поскорее выпроводить его и бежать в полицию, но я медлю.
Он же сказал своим людям: если надо, напрягите полицию. Так что вроде как все под контролем.
А еще он совсем скоро узнает правду. Вопрос нескольких часов. И что будет тогда?
У Верочки отчество моего отца, Владимировна, как и у меня, а фамилия Сергеева. Это мамина девичья. Я постаралась сделать так, чтобы сходу было непонятно, что она моя дочка.
Но то, что она и не дочь Ангелины, выяснится практически…сейчас. Я отправила данные Виктору, он начнет проверять и вот тогда….
— Может быть чай или кофе? — произношу, чтобы хоть что-то сказать.
— Давай, — соглашается Бергман, и мы снова проходим в кухню.
На этот раз Давид снимает пиджак и усаживается за стол как все нормальные люди. Я начинаю суетиться с напитками. Мои руки дрожат, и я никак не могу справиться с таким простым делом.
В конце концов Бергман поднимается и подходит ко мне. Усаживает меня на диван и сам берется за приготовление.
— Не волнуйся, Женя. Ты правильно сделала, что позвонила мне. Мои люди сделают все возможное и невозможное, чтобы найти твою подругу и ее ребенка.
— Спасибо.
— Тебе чай, кофе? — спрашивает.
— Чай, если можно. Черный и без сахара.
— Я бы порекомендовал с сахаром. Станет лучше.
— Хорошо, — не спорю.
Если бы не похищение дочки и мое состояние на грани нервного истощения, я бы, наверное, замирала от восторга и нереальности происходящего. Сам Давид Бергман, миллиардер, за вниманием которого охотится столько людей, расхаживает по моей кухне, как по своей, и запросто готовит для меня чай.
Проходит несколько секунд.
— Ты так привязалась к этой девочке из-за того случая? — вдруг спрашивает Бергман, а я замираю.
Давид возвращается к столу с двумя чашками чая. Одну он ставит передо мной, вторую пододвигает к себе и снова садится за стол.
Взгляд внимательный и даже немного грустный. Или мне просто так кажется из-за неровности освещения? А его вопрос…
— Ч…что вы имеете в виду?
— Снова на вы?
— Извини, я путаюсь.
— Знаешь, Жень. Я много раз думал о тех словах, что сказал тебе тогда в Германии. С этим абортом. Это было так глупо и жестоко. Я много раз жалел. В конце концов, у меня столько денег, что я мог бы дать их тебе просто так, чтобы ты растила ребенка и неважно, что он не от меня. Мне не понравился в тот момент сам факт обмана с твоей стороны. То, что ты держишь меня за идиота.
Но я не мог забыть о тебе.
Я попросил своего человека в этом городе, чтобы нашел тебя и проверил, действительно ли ты беременна.
