1
0
Они пообещали, что не будут усердствовать. Они обещали.
Великий Огонь! О чем я думала, начиная игры с драконами!..
Шумно сглотнув, проследила взглядом, как рубашки плавно скатываются на пол и на меня надвигаются два полуобнаженных тела с таким рельефом мышц, что я могла позавидовать сама себе.
Не каждый день такое увидишь, даже в последние дни тепла. Два дракона, хищные и гибкие, выглядели как полубоги и завораживали своим магнетизмом."
"Дистанции между нами стало еще меньше, когда мужчины забрались на постель. Удивив меня не на шутку, они просто легли по разным сторонам, устраиваясь по бокам, лицом ко мне.
— Ложись, Ханнари, — просипел Тайрос, и от его голоса грудь дрогнула, сдавливаемая предвкушением.
Рухнув на спину, я покрутила головой в ожидании продолжения, но драконы только поймали мои ладони, переплетая пальцы в замок. Тайрос прижал мои пальцы к лицу, облегченно закрывая глаза, а Киррас прикоснулся губами к костяшкам, громко заурчав.
Они лежали так, не двигаясь и не шевелясь, отчего в голове начало роиться некоторое разочарование.
Так, а чего ты хотела, Ханнари? Ты же сама просила их не спешить и сбавить напор! А сейчас лежишь недовольная, надув губки, потому что они тебя послушались!
— О чем твои мысли, огонечек? Я чувствую, что ты сердишься.
— Я? Не-е-ет, — слишком неестественно протянула, глупо улыбаясь. — Все так, как я и задумывала.
— Правда? — Киррас придвинулся ближе, ткнувшись мне в висок носом, и плавно съехал им к затылку, шумно втягивая воздух. — Мне так не кажется, маленькая врунишка.
От этого жеста плечи вновь укрыло колючим покрывалом из мурашек, и я не сдержалась, на секунду прикрывая глаза от удовольствия.
Что ж за реакция такая предательская!.
— Все… нормально, — чувствуя, что Тайрос тоже придвигается ближе, я все равно вздрогнула, когда чужие губы коснулись виска.
Такая ничем не прикрытая близость вызывала двойственное ощущение.
С одной стороны, мне была до боли в животе странна это открытость, которую уже не объяснишь случайностью или стечением обстоятельств. И оттого она приобретала вкус чего-то запретного, вызывая обилие слюны, будто перед запретным плодом. С другой же стороны, все происходящее не укладывалось в голове, словно бред или галлюцинация, которая развеется дымом, стоит открыть глаза.
— Огонечек, — прошептал обсидиановый, и продолжая сжимать мои пальцы одной рукой, вторую опустил поперек живота, мягко сминая кожу крепкой ладонью. — Как же в тебе много огня… Он такой горячий…
И вновь грохот урчания, теперь с двух сторон, который отталкивался от стен, погружая в неестественный транс своей монотонностью.
— Так много… — прошептал Киррас, жаром обжигая тонкую кожу уха, и с моих губ сорвался тихий стон.
Но его все услышали. Четко и ясно.
