Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Они сжимают крепко и не позволяют себя отпустить, обездвиживая, отчего хочется всхлипнуть еще горше и крепче засучить ногами.

— Не дави так, — шепчет Тайрос, намекая, что мои колени слишком сильно вдавлены друг в друга, и осторожным касанием просит расслабиться, отпуская контроль.

Нужно было остановиться, но меня душило ощущение, что это не все, в чем я нуждаюсь. Впереди маячила какая-то неясная точка, которая манила своим светом, и я слепо брела на нее, набирая скорость каждый раз, когда пальцы Тайроса сильнее вдавливались в ткань.

Он безошибочно нашел самую болезненную точку на теле и бережно тер ее прямо через юбку, не смущая меня излишней открытостью.

Сладкий импульс ударил в вены, и я вздрогнула, успев за секунду втянуть в себя воздух.

Киррас не сдавался, продолжая нападать, требовать ответа. Будто нырнув под воду, оглушенная и ослепленная, я тянулась навстречу, окончательно теряя нить контроля, и без того не слишком надежную.

Пальцы внизу исчезли, и я едва жалобно не застонала. Сдвинув в сторону ткань юбки, они накрыли преграду из белья, став еще ближе, и куда откровеннее заняли собой пространство.

— Мокрая… Горячая… — прошептал Тайрос, и я с удивлением почувствовала, что он не врет и тонкая тряпочка единственной помехи неестественно влажная.

Великий Огонь… Что же со мной происходит?..

Ответом на вопрос стали подушечки пальцев, начавших рисовать круги. Они будто бы вибрировали от мурлыканья, заполнившего комнату, и пронзали такой сладкой дрожью, что я невольно затряслась, чувствуя, как сковывает кости, выкручивая суставы.

Вспышка оказалась поразительно плотной. Меня словно накрыло непроницаемой темнотой, где танцевали круги, а стон, вырвавшийся из горла прямо в чужие губы, прозвучал как гонг, оповещающий всех о том, что произошло.

Смешанный с удовольствием стыд накрыл краснотой щеки. Не осмеливаясь открыть глаза, я прислушивалась к дрожащим ресницам, чувствуя на них чужой взгляд.

Провалиться бы мне сейчас сквозь весь летающий остров, но было так хорошо, что я позволила себе остаться в постели, прикидываясь бездыханным телом.

Все движение в комнате прекратилось, замирая вместе со мной. Только мое тяжелое, рвущееся из горла дыхание разрывало тишину, из которой исчезло мурлыканье, и выдавало, что я все еще жива.

Не дождавшись слов, мужчины откинулись на спину, продолжая крепко держать мои ладони, словно прибитые к постели, и так же тяжело вздохнули.

Я, наверное, поступила неправильно, необдуманно. Но чувство возможной совершенной ошибки было прихлопнуто, словно комар, замучивший своим жужжанием. Нужно разбираться с проблемами, которые точно будут, а не оглядываться на то, что уже произошло.