6
0А я подумала, что новенькая – второй после Кайзера человек, который вызывает во мне сплошные противоречия. За те несколько месяцев, что Вита учится в нашем классе, я так и не смогла понять, что она из себя представляет. То кажется самой доброй и понимающей на свете, то вызывает жалость, то дает понять, что ей палец в рот не клади… Черт возьми, кто она такая?
– Что от тебя рыжуха хотела? – подлетела ко мне Вика. – Про меня что-то плохое говорила, да?
– Нет же, Викуль, угомонись, – поморщилась я. – Вита услышала, что я собираюсь на Моне.
– А дура постоянно уши греет! – перебила меня Вика. – Ой, прости. Продолжай!
– Она сказала, что билетов на выставку не достать, но у нее есть лишний…
– Для тебя? – решила уточнить Викуля.
– Для Елесина твоего ненаглядного! – рассердилась я. – Ну конечно, для меня!
– Что ж, иди… С Витой, значит… вдвоем…
Викуля попыталась изобразить безразличие, но, если честно, получилось у нее – хуже некуда.
– Ты не против? – удивилась я.
Ну и великодушие.
– Не против, – заявила Викуля. – Ты хотела посмотреть на своего экспрессиониста…
– Импрессиониста, – машинально поправила я.
– Вот-вот! А я отказалась с тобой идти.
– Кстати, да, – вклинилась я.
– Но если она начнет болтать про меня или Клима!..
– Я ее застрелю на месте, – пообещала я. – Ты ведь этого хочешь?
– Что-что?
– Шучу, – усмехнулась я. – Вряд ли она затронет личные темы.
Викуля воровато огляделась и прошептала:
– Она и не такие темы затрагивает… А ты не слишком ей доверяйся и не откровенничай. Вита – тонкий психолог… Как я попалась на ее удочку?
– Викуль, ты меня пугаешь, – призналась я.
– Сама себя пугаю! – отозвалась та. – Но я тебя предупредила.
Я отыскала глазами новенькую. Вита весело болтала с Леной Потаповой и поливала цветы. Луч зимнего яркого солнца играл в ее огненно-рыжих волосах. А улыбка была доброжелательной и искренней.
Викуля опять нагнетает. И разве может быть плохим человек, любящий картины Клода Моне?
27 декабря 20…7
«А. А. Ахматова. Жизнь и творчество. Любовная лирика» – было выведено красивым ровным почерком на доске.
– Кто готов к выразительному чтению? – спросил Классный Вадим.
– Чур, не я! – отозвался Елесин.
В классе раздались смешки.
– С тебя, голубчик, и начнем, – вздохнул преподаватель. – Тем более, в декабре столько пропусков… Где гуляем-то, Клим?
– Влюбился, Вадим Антонович! – довольным голосом отозвался Елесин.
Я посмотрела на раскрасневшуюся Викулю. Пару раз они с Климом действительно прогуливали литературу, решив вместо урока отправиться в кино на утренний сеанс.
– Тогда тебе сам бог велел читать любовную лирику, – усмехнулся Классный Вадим. – Давай, Клим, начинай.
Елесин откашлялся.
