6
0
– «Слава! Тебе! – загремел он на весь класс, и на задних партах снова засмеялись. – Безы-ы-ы-сходная боль! Умер! Вче-ера-а! Сероглазый! Король!»[5]
Елесин замолчал, а потом, вчитавшись, разочарованно произнес:
– А ведь тут от бабского лица повествование.
– Бабское лицо! – заржал кто-то сзади.
– Киньте в него ластиком, пожалуйста! – посоветовал девичий голос со второго ряда.
– Могу швырнуть хрестоматией! – сразу нашелся кто-то услужливый.
– Клим! – поморщился Вадим Антонович. – Во-первых, повествование от лица лирической героини… А во-вторых… Можно! Узнать! Почему! Ты! Так! Читаешь!
– Ну с выражением же… – оскорбился Клим. – Громко. Чтобы все услышали!
– Мы! Все! Те-е-бя-я! Прекрасно! Услы-ы-ша-а-ли! – отозвалась Лена Потапова.
Класс снова грохнул от смеха.
– Если! Вам! Так не нравится! – продолжил Клим. – То… Можно! Мне! Выйти! В туа…"
"– Ступай, Елесин, ступай! – поторопил одноклассника Вадим Антонович. – Опять ты мне урок срываешь.
Когда Клим под общее гудение покинул кабинет, учитель постучал ручкой по столу.
– Ладно, милые мои, успокоились. А ты, Кайзер, ты не принимаешь участие во всеобщем веселье…
– Что? – донесся с задней парты голос Роберта.
Я обернулась. Парень вытащил из уха наушник и смотрел на Классного Вадима.
– Перед тобой – раскрытый учебник. Дочитай за Елесина. Любовная лирика… Ты, Роберт, влюблен?
– Какая вам разница, Вадим Антонович? – не очень вежливо отозвался Роб.
– Прости, – смутился преподаватель. – Это я после откровений Клима Елесина.
Ребята опять рассмеялись.
– Откуда читать-то? – поинтересовался Роберт.
– «Вечер осенний был душен…»
– «Вечер осенний был душен и ал,Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:“Знаешь, с охоты его принесли,Тело у старого дуба нашли”».
Я вновь оглянулась. Роберт сидел, склонив темно-русую голову над раскрытым учебником. Читал он не так громко и выразительно, как Елесин (и слава богу!), но в классе почему-то все сразу с почтением притихли. Чуть хрипловатым голосом Роб продолжал:
– «“Жаль королеву. Такой молодой!..За ночь одну она стала седой”.Трубку свою на камине нашелИ на работу ночную ушел».
Когда я отвернулась, Вика прошептала мне на ухо:
– Ты его сильно любишь, да?
– Что? – удивилась я. – Ты о чем?
– Так смотришь на него… – улыбнулась Викуля.
– Как? – смутилась я. – Обычно смотрю…
– Сильно любишь, да! – в подтверждении своих слов закивала Вика.
Я рассерженно уставилась в окно, продолжая слушать негромкий убаюкивающий голос Кайзера:
– «Дочку мою я сейчас разбужу,В серые глазки ее погляжу.А за окном шелестят тополя:“Нет на земле твоего короля…”»
В классе воцарилась тишина. Словно все прониклись к безысходной боли и горю лирической героини, навсегда потерявшей любимого человека.
