Непреднамеренное отцовство

Тошнило от этого слова потом, а наутро на пальце вскочил волдырь.

Помню головные боли от количества решённых за вечер уравнений, потому что в контрольной в школе была ошибка.

Стёртые в кровь о струны пальцы, потому что взял неверный аккорд на академ концерте.

Отбитые пятки, потому что не допрыгнул норматив на уроке физкультуры и потом в течение двух часов мать велела мне отрабатывать прыжок дома.

Поэтому я почти не ошибался. Делал всё начисто с первого раза.

И всё равно допустил ошибку при выборе друга.

Фатальную.

Передо мною на столе лежит кожаная папка с документами. В ней — вся моя кампания, весь «ГеоГорИнвест». То, чего я достиг в свои тридцать пять. Вся моя жизнь.

И я готов всё это отдать, только бы вернуть то, о чём не мечтал и не помышлял всего лишь каких-то полгода назад.

Семью.

Само слово перекатывается на языке очень осязаемо. Раньше это был пустой звук. Даже нет, значение окрашивалось в неприятные тона.

Теперь всё иначе. Стоит мне закрыть глаза, я вижу их: сына и Софию. Их улыбки. Тёплые взгляды. Для меня! Предназначенные мне!

Это потрясающее ощущение, когда кто-то так смотрит на тебя. Искренне, честно, без утаённой мысли.

Это чувствуется очень отчётливо, когда есть с чем сравнить. А мне есть.

Я хочу вернуть их любой ценой.

«ГеоГорИнвест» — моё детище. Но это цена, которую я готов заплатить.

В кабинет входит Алиса и кладёт на стол то, о чём я просил. Молча выходит, оставляя одного.

У меня есть время. До собрания акционеров ещё почти четверть часа.

Я открываю принесённый Алисой футляр и медленно провожу пальцами по тёмной, идеально гладкой поверхности лакированного дерева. Достаю инструмент и, прикрыв глаза, кладу скрипку на плечо.

Вдох-выдох.

Смычок, прикасаясь к струнам, издаёт тихий писк. Веду вверх и вниз. Сначала коробит, но потом по венам начинает струиться странное тепло. Стереотип ломается и осыпается.

Игра, скрипка, музыка — это больше не моя мать.

Играть — это моё решение. Выбор.

Я могу его делать, и я делаю.

Я выбираю Софию и сына.

Резко обрываю мелодию, размыкая смычок и струны. Решение принято. Точка.

Кладу инструмент на стол и беру в руки папку с документами. А потом иду в конференц-зал.

— Добрый день, коллеги, — киваю собравшимся, переступив порог.

Бразинский тоже ждёт. Сидит в одном из кресел, чего себе никогда не позволял. Но ведь он преемник, чего уж.

Акционеры переглядываются в недоумении. Собрание внеплановое. Да и вообще, собираемся мы нечасто. У меня шестьдесят процентов акций, поэтому даже если бы все были несогласны с моими решениями, то юридически это было мало роли играло. Но я прислушивался. А они доверяли.

И мне жаль, что теперь их активы окажутся сопряжены с большим риском, попав в ненадёжные руки."

"Потому что Артём — не бизнесмен.