4
0Он умеет давить, быстро принимает решения, смел и, как оказалось, хитёр и вероломен. Но для ведения столь крупной партии он попросту глуповат. И скорость принятия решений тут играет скорее против.
— Сегодня вынужден вам сообщить, друзья мои, что «ГеоГорИнвест» переходит под управление другого генерального директора в связи со сменой распорядителя.
Номинативно я остаюсь владельцем акций, потому что полная юридическая передача активов — процесс долгий, через аудиторов. Но фактически правом ими распоряжаться я лишаюсь.
В зале поднимается гул обсуждений. Акционеры удивлены и обеспокоены. Но стоит продолжить.
— И я представляю вам нового генерального директора, который будет определять вектор развития «ГеоГорИнвест» — Артём Васильевич Бразинский.
Если бы всё это происходило вдруг по моей воле и желанию, я бы расписал его хорошие качества, но сейчас, конечно же, это делать не собираюсь.
Сначала в конференц-зале наступает гробовая тишина. Потом присутствующие начинают переглядываться. Волнение нарастает.
Я их понимаю. Работу Артёма они могли наблюдать в той или иной степени. И это не ребята с улицы, они умеют оценивать способности к управлению.
Им не нравится выбор.
Как и мне. Но для меня это и не выбор. На другое решение я не имею права.
Откланявшись, ухожу и оставляю Бразинского с акционерами. Ныряй, «дружище», я тебя учить плавать не обязан.
Возвращаюсь в свой, а точнее уже и не свой, кабинет. Жду Артёма, а пока собираю в ящик свои вещи. Алисы почему-то нет в приёмной. Странно, она там есть всегда.
Да и она уже не моя секретарша.
Нервы на пределе. Натянуты как струны скрипки. Я жду Бразинского, по условиям, он должен мне сообщить, где София и Роман. И тогда я поставлю свою окончательную подпись в документах. Формальность.
Через десять минут Артём возвращается. Быстро он, однако.
Осматривает кабинет иначе, чем обычно, хотя бывал тут и делал это сотни или даже тысячи раз. Но сейчас — самодовольно и по-хозяйски.
— Адрес, — требую.
— Как оно, Яр? — ухмыляется и глубоко вдыхает, будто он где-то в горах не может насладиться свежестью воздуха. — Потерять всё?
— Адрес, Артём, — повторяю, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не броситься на него и не свернуть башку.
— Больно падать с вершины? — прищуривается, остановившись напротив. — А говорил, что женщины — моя слабость. А оказалось, сам повёлся на юбку. Надо же… Наш несгибаемый, непоколебимый Ярослав Юрьевич Нажинский.
— На юбки ведёшься ты, Артём, а я сделал выбор в пользу семьи.
— Какой семьи? — он смеётся мне в лицо, и моё терпение истончается настолько, что остаются мгновения до того, как я вцеплюсь в его глотку. Чёртов предатель. — Залетевшая когда-то тёлка и мелкий слюнявый ублюдок.
