5
0Ты думаешь, если он с тобой спит и, кажется, даже получает от этого удовольствие, значит, ты ему нужна? Или он тебе нужен? Уехал — и слава богу! Меньше народу — больше кислороду.
Мне не нужны никакие мужики, с уходом Андрея я перестала им доверять, и неизвестно, когда теперь вновь воспрянет мое надломленное «я». Хотя…
Разве Андрей был мужиком? Так, какое-то существо, капризное, недовольное, зависимое… Слизняк в дорогих брюках…
Позвольте, но я чуть не умерла, когда он меня бросил.
Ты чуть не умерла вовсе не из-за него, а от того, что он бросил тебя как-то особенно подло. Отвратительно подло. Тебе бы радоваться, что он тебя бросил. Умница, молодец, как это он догадался! Если б не он, такой решительный, и его новая любовь, еще более решительная, ты прожила бы с ним всю жизнь, терпела бы его подлости, боялась бы его взгляда, прощала бы ему все капризы и издевательства… Ты же слабая. Слабая и трусливая. У тебя не хватило бы характера развестись с ним, даже если бы ты в конце концов все про него поняла.
«Нечего о них думать, — злилась на себя Александра, — да еще сравнивать их друг с другом. И без них забот полон рот. Фильм сдала, работы опять нет, денег тоже нет, история с Иваном еще не закончена. Пока все тихо, но неизвестно, что будет дальше…»
Она шла по Тверской, намереваясь дойти до «Маяковки», сесть на метро и вернуться к себе на «Сокол». Был ранний вечер, всего четыре часа — она специально посмотрела на часы, — но уже стемнело, и это ее угнетало.
В магазинах, полных предновогодних вещей, толпились люди.
В витринах, шикарно и по-иностранному украшенных, вовсю буйствовало Рождество. Искусственные елки, в миллион раз краше настоящих, сверкали почти натуральным снегом, водопадами огней, многажды отраженными друг в друге громадными шарами на золотых, белых, синих бантах… Зимние коллекции сочетали в себе теплый уют и неброскую элегантность. Крошечные женские головки приникали к меховым воротникам почти с живой нежностью.
В ювелирном магазине творилось нечто невообразимое. Озабоченные мужчины в длинных кашемировых пальто тыкали мобильными телефонами в раскрытые атласные коробочки, из которых брызгал во все стороны острый ледяной свет, и требовали показать им то одно, то другое. В кассу стояла очередь.
В «Елисеевском» было как в метро в час пик — не войти и не выйти, в дверях затор.
То и дело попадались озабоченные дяденьки со спеленутыми елками в руках и на плечах. Машины у магазинов стояли в два ряда, и никто не слушал осипшего гаишника, пытающегося навести порядок…
Ах, как Александра любила Новый год! Не было в году праздника лучше. Когда она, маленькая, играла в куклы, у ее кукольной семьи все праздники были Новый год.
