Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Я не могла расслабиться и быть собой, просто наслаждаться его близостью, потому что это ломало оборону. Рождало глупые надежды и несбыточные мечты. В Москве каждый вернется в свою жизнь. Нам не было места рядом с друг другом.

Когда-то я сказала, что не завидую Ире. Выходит замуж за махрового эгоиста и циничного кобеля. Сейчас чувствовала иначе. Я завидовала. Это к ней он возвращался вечерами, с ней просыпался утром. Женой назовет… Я сама страдала от предательских мыслей и желаний. Понимала, что плохо так думать. Делать несчастной другую женщину, но я не святая, а просто влюбленная женщина.

— Алена, — позвал, когда вышли к морю. Здесь было темно, только луна, огни вдалеке и тихий шепот волн, — думаешь, я играю с тобой?

Я замерла, застыла, голыми ступнями утопала в прохладном песке. Мысленно туда же проваливалась. А что же ты делаешь?! — кричала без слов, глазами. Скажи! Скажи мне!

— Подслушиваешь? — повернулась и спросила привычно едко.

— Сложно было не услышать. Так что?

— Ты мне ответь, — обронила и пошла дальше. В тщетной попытке убежать от себя самой. Я хотела услышать, что значу для него.

— Алена, — поймал меня за руку, — не убегай, — лицо ладонями обнял и с величайшей нежностью поцеловал в губы. — Ты значишь для меня намного больше, чем я могу позволить себе.

Приятный ответ, но это только на первый взгляд. В нем крылся двойной смысл: Дима не мог позволить себе быть со мной. В его планы не вписывалась женщина из московской девятиэтажки, без работы и с ребенком на руках. По статусу не положено. Я не осуждала. Люди держатся своего круга, это нормально.

— Лето заканчивается, Дим, — улыбнулась задумчиво. — Уже свадебные колокола бьют.

— Я помню, что обещал, — ответил ровно. — Но…

— Никаких «но», — рукой закрыла ему рот. — Не надо…

Дима губами прижался к внутренней стороне ладони, глаза прикрыл, так глубоко и обреченно вдохнул аромат соли, йода и горечи.

— Иди ко мне, — притянул в объятия. Закрыл от прохладного морского ветра широкой спиной. Я позволила себе утонуть в тепле и силе. Дима пах прохладой и свежестью. Всегда. Ни одной теплой нотки. Но кожа горела, а глаза темным огнем пылали. Значит, он тоже чувствовал…

Не помню, как оказалась у него в спальне. В тумане все, только руки, губы и тонкие струны внутри, натянутые до предела. Горячие поцелуи сладостью растекались во рту, но горькой полынью отзывались в душе.