Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Хочу его. Страсти, нежности, любви пылкой хочу. Почувствовать, что мой. Душой и телом. И его стать. Снова. Каждый день. Каждую ночь.

Мы занимались любовью в машине. И дома. Пока все спали беседку облюбовали. До спальни дошли часа в два только. Сегодня на ночь осталась Надежда Рудольфовна. Маму я разгрузила по максимуму. Она у меня к поступлению готовилась.

— Дим, — спросила уже в постели. Не могла уснуть, — можно спросить?

— Можно, — он лениво гладил меня по спине, спускаясь к ягодицам.

— Что случилось с твоей мамой?

Рука застыла, чуть больнее сдавливая нежную кожу.

— Я очень хочу узнать тебя лучше, — поцеловала в щетинистый подбородок.

Он тяжело вздохнул и заговорил:

— Родители постоянно ругались. Сколько я себя помню. Пока был маленький очень боялся их ссор. Причин, конечно же, не понимал. Лет с девяти стало ясно: папа гуляет, а мама… Она всегда была очень доброй со мной, рассказывала истории и целовала на ночь, но с годами стала отстраненной, грустной, забывчивой. Мне было пятнадцать, когда торопился домой порадовать ее. Мне дали мастера спорта международного класса по плаванию, светило место в сборной… Я до сих пор помню, как звал ее, как поднимался по лестнице, как в спальню зашел, — Дима замолчал и продолжил охрипшим голосом: — Мама лежала на кровати.

Я сразу понял, что она умерла. У нее был такой стеклянный взгляд, голова неестественно откинута, пена изо рта. Тогда мой мир окончательно рухнул, — он погладил меня по волосам и обнял еще крепче, словно бы потерять боялся. — Позже отец рассказал, что она прочно сидела на антидепрессантах. Потом перешла на сильные психотропы. Как итог — передозировка. — Дима опустил голову и на меня посмотрел затуманенными взглядом: — Так я остался один. Мама бросила, а с отцом никогда не был близок.

— Прости, что спросила, — прижалась еще сильнее, согревая, показывая, что я рядом. Что он больше никогда не останется один."

"— Все, — Дима провел ладонями по лицу, растер глаза и передо мной был снова Небесный: не Электроник, но и уязвимость во взгляде, с которой делился сокровенным, испарилась. — Иди сюда, — затащил в берлогуиз пушистого одеяла, а на дворе, на минуточку, июль-месяц! — Снова хочу тебя…

Глава 47

Алена

— Мам, как думаешь: какое? — и показала на два платья: одно черное струящееся, второе шелковое, жемчужно-белое.

Первое роскошное, другое простое, но поразительно утонченное и с аурой сексуальной невинности. Я была в сомнениях.

— А вы? — посмотрела на дочь и Надежду Рудольфовну. Мне сегодня нужно блистать. Соответствовать вечеру и своему мужчине. Разумом понимала, что это все чванливые глупости, но внутри поселился страх, что я недостаточно хороша. Не для Димы, естественно, для его окружения.