Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

И за себя, и за Диму, но больше за беспардонность его отца. Он уж точно не пожалел бы меня, узнай, как у нас с его сыном вышло. Для таких женщина всегда виновата. Даже если ее изнасилуют и убьют, то не проявит и толику жалости.

Я молчала, и он продолжил покровительственным тоном. Думал, вероятно, что подмял меня. Для такого человека важно быть сверху.

— А что ты хотела?! Просто так войти в нашу семью? Ты должна принести инвестиции, а не своих щенков!

Я поднялась, демонстративно поправила тонкую бретельку платья, под тяжелым взгляд покрасила губы и бросила на Небесного старшего высокомерный взгляд.

— Приятно оставаться, — осмотрела стол, — было невкусно.

Александр Андреевич захрипел от злости.

— Не провожайте, — сладко улыбнулась и гордо ушла. Никто не знал, чего мне стоило такая демонстрация самообладания.

Когда вышла за дверь, плечи непроизвольно вздрогнули и опустились. Я побежала. Поскорее уйти хотела. Чувствовала себя лишней. Это место угнетало морально. Расти здесь в такой атмосфере и остаться нормальным — практически невозможно.

Я не позвонила Диме, не вызвала такси, телефон выключила вообще. Проветриться хотела.

Нет, я не собиралась предъявлять ему за отца. Это глупо. Уверена, Дима не был с ним согласен. А то, что тоже про Савицкого говорил, дать ему шанс просил — совпадение, не более! Если бы Диме нужны были деньги, акции, активы, то за Иру держался бы. А там и не всплыло бы наше с ней родство. Меня другие сомнения терзали. Наверное, из-за них и убежала. Чтобы не ставить Диму перед выбором: я или отец. Чувствовала же, что это знакомство, как бы ни пытался шутить, важно для него. И да, я боялась. Боялась, что он не выберет меня. Снова.

Дорогу от особняка разрезал белый луч фар.

Я отступила на обочину. Уже к посту охраны поселка подходила, здесь тротуара на было.

— Алена! — услышала и обернулась. Так екнуло, защемило в сердце. Нашел? Приехал? За мной приехал… — Ты почему убежала? Телефон выключила? — Дима стремительно подошел и крепко обнял меня. — Ты куда одна, ночью, Алена. Ален… — заметил, что плачу, прижимаясь к его плечу. — Ты чего, девочка моя?

— Я испугалась, что не придешь больше… Что не выберешь меня… — подняла глаза на него. — Твой отец не принял меня и моих щенков.

Дима клацнул челюстью и шумно выдохнул.

— Алена, — сжал мои плечи, пронзительно в глаза заглядывая. — Не делай так больше, хорошо? Не сомневайся во мне. Никогда не сомневайся.

Я кивнула и прижалась к его груди, раствориться хотела, в силу его завернуться, как в пуховое одеяло. Чтобы тепло, надежно, уютно. Дима пах прохладой и свежестью, аромат до костей пробирал арктическим льдом, аж горло перехватывало, если на других ловила эти ноты. А на Небесном обжигающим был.

— Поцелуй меня, — попросила шепотом и сама к губам потянулась. Горела вся.