Нечаянная свадьба

Это та сила, которая ко мне от Михайлы перешла! А может быть, она у меня и раньше была, только спала, да потом проснулась.

– А почему все же сорокой ведьмы оборачиваются? – пробормотала Лида угрюмо. – Ладно бы вороной, они хоть черные… Они беду могут накаркать…"

"– Ну, ведьмы-сороки исстари ведутся, – пояснила Маремьяна. – Я еще девочкой слышала, мол, если сорока прокричит на крыше дома, то быть в нем покойнику. А еще рассказывают, что царь Иван Васильевич Грозный как-то решил вывести всех ведьм, которых на Русской земле много расплодилось. Собрал их на Красной площади, велел обложить соломой и поджечь. Но когда пламень разгорелся, все ведьмы обернулись сороками и улетели. Царь их вслед проклял, ну и с той поры всякая ведьма умеет сорокой оборачиваться – мы же церковью проклинаемы! Церковь учит своих врагов прощать, но мы прощать не умеем. Помирал Дмитрий Федорович – я и пальцем не шевельнула, чтобы его от болезни спасти, хотя было у меня такое средство. Повитуха, которая меня оговорила, тонула в Вязне, а я только смеялась, на нее глядя. И хоть дочь моя глупа да гульлива – вся в отца своего! – ни за что не позволю ей выйти за повитухиного сына, за этого Кузьму-управляющего! Только и проку с него было, что сынка хорошего ей заделал, но замуж за него – нет, не дозволю!

– Да он и сам не хочет, – вздохнула Лида. – Он от одного имени Марфушки шарахается.

– Что?! – возмутилась Маремьяна. – Трусливый дурак! Знать, не любит он ее. За такую трусость надо будет на него порчу покрепче навести!

– Я так посмотрю, это ваше любимое занятие – порчу на невинных людей наводить! – зло воскликнула Лида. – Со мной вы так ужасно поступили – за что, ну за что?! Или вы по-прежнему Протасовым мстите? Но ведь ваша дочь у Василия Дмитриевича в доме живет, и внук тоже, и сам барин молодой перед вами ничем не провинился!

– Грех на него жаловаться, – кивнула Маремьяна. – Он вину отца своей добротой к Марфуше и Ванятке искупил. Но я по гроб жизни перед семьей Самсоновых в долгу за то, что меня тогда Филимон Валерьянович от смерти спас! Потому и помогла Авдотье. Но я и дядюшки твоего добро помню. А потому порчу на тебя не наводила.

– А это что?! – возопила Лида, тыча пальцами в лицо. – Это что?!

– Порча, но не моя, – твердо ответила Маремьяна.

– А чья?

– Цыганская.

– Господи, – простонала Лида, – какая еще цыганская?!

– Да что ты все Его здесь поминаешь! – рявкнула Маремьяна. – Вот не скажу тебе больше ни слова!

– Да и не говорите! – Лида так разозлилась, что у нее вдруг весь страх прошел. – Я и сама знаю, как дело было. Авдотья Валерьяновна узнала, что дядюшка хочет подарить мне зеркальце своей матушки, выкрала его, принесла сюда, вы на него и навели цыганскую порчу.