Небо над бездной

Обычно в степи перед весной ветра бешеные, и если снег, то обязательно пурга. Видишь, как странно. Пятое марта двадцать девятого — самый ужасный день в моей жизни.

— Почему?

— Не скажу.

— Ну, как хотите, — Зубов пожал плечами.

— Зато пятое марта пятьдесят третьего — самый счастливый. А сегодня, между прочим, четвертое марта. Вот и не верь после этого в нумерологию.

В отличие от нервного Зубова, старик выглядел спокойным и расслабленным, пребывал в лирической задумчивости.

— Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич.

— Мг-м. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв. Но все равно это был конец. Создать адекватную замену так и не удалось. До сих пор нет ни идеи, ни человекоорудия. Время уходит, терпение иссякает.

— Чье терпение?

Вместо ответа старик указал пальцем вниз, на плиточный пол.

— Федор Федорович, я не понимаю, о чем вы, — Зубов протянул руку к пачке сигарет, хотел закурить.

Но Агапкин тоже протянул руку, и Зубов не стал закуривать.

«Этак я брошу, — сердито подумал Иван Анатольевич, — я ведь не могу позволить ему, вдруг у него приступ случится от первой затяжки?»

— Ладно, кури, я не претендую, — Агапкин улыбнулся, — это действительно нелепо в моем возрасте.

— Ну, так чье все-таки терпение? — повторил Зубов свой вопрос и щелкнул зажигалкой.

Старик досадливо поморщился, махнул рукой.

— Ваня, ну что ты пристал? Сам все отлично понимаешь. Не хочу я называть эту пакость по имени, тем более перед полетом. К тому же имен много, не знаю, какое выбрать.

— Ладно, хорошо, допустим, я понимаю. Но почему вы думаете, что там, — Зубов повторил жест старика, указал пальцем вниз, — существует такое понятие, как терпение?"

"— Еще как существует! Ждать там умеют. Отсрочку могут дать. Но всему есть предел. Даже самая совершенная модель приходит когда-нибудь в негодность.

— Модель?

— Да. Если хочешь, можно назвать это биороботом. Или вот, сейчас модно говорить о клонах. Хотя в данном случае определение не подходит. Химерный организм, химера. Так, пожалуй, вернее. Он создан из мрака и должен туда вернуться.

— Погодите, — Зубов раздраженно сморщился, — вы сейчас кого имеете в виду? Уж не господина ли Хота? Я никогда не видел его, но, по рассказам Сони, мне представляется вполне реальный пожилой мужчина, долговязый, рябой, с толстым пузом.