Не хочешь по-хорошему?

Хотя бы на одну секунду сойти с ума… — А когда узнала, снова возненавидела меня? Почему?

Шеи касается его горячее дыхание, и я откидываю голову, позволяя губам скользнуть по нежной коже. Рваное дыхание срывается с губ, и я вскидываю руки и вцепляюсь ими в широкие плечи Хасанова, только бы не упасть.

— Потому что бежишь не от меня, Ангел. От себя бежишь. От своих чувств… — щека скользит по щеке, и Арман чуть отстраняется и заглядывает в мои глаза. — Но зачем бежишь? Оба прекрасно знаем, чего хочу я, — опускает взгляд на мои губы, а потом снова в глаза. — И чего хочешь ты… — его шепот пьянит, и голова начинает кружиться.

Замахнулась, ударила.

Ни разу.

Ни один человек на Земле не мог так легко выдернуть меня из состояния покоя в состояние дикого бешенства. Меня затрясло.

— Ненавижу тебя! — столько ярости в голосе, что самой страшно.

— Что, правда глаза колет? — улыбается, издевается, явно этого и добивался: чтобы я прильнула, а потом оттолкнуть, наотмашь ударить словами… и ведь удалось! — Неприятно когда тебя бортуют киса, почему тогда делаешь это с другими?

— Сволочь! — толкаю в грудь, отступает, а я сбегаю по лестнице, но в спину летит его почти ласковое.

— Сука… — и чуть тише, но я зачем-то это слышу: — моя сука.

Ненавижу! Пусть к чертям катится со своим контрактом!

— Не спеши, я отвезу.

— Пошел к черту! — глаза бы выцарапала скотине!

— Ну нарываешься ведь, кис, — цепляет ключи с полки и выходит вслед за выскочившей мной на крыльцо. Серый седан припаркован у входа. Сейчас бы биту, и спустить пар на его мегатачке, чтобы не смел больше издеваться.

— Не посмеешь, ясно! — чувствую как налетает, хватает за талию, ноги отрываются от земли и я вскрикиваю, в страхе хватаясь за что попало, а точнее за шею бывшего мужа. — Пальцем не тронешь меня, понял!?

Поднимает на руки как гребаную невесту и замирает, глядя на мое раскрасневшееся от злости лицо.

— Не трону. Удивительно что ты только сейчас это поняла…

А потом целует.

Просто тянется и касается губ так нежно, словно не он только что там сыпал намеками.

И от этого как контрастный душ по телу прошибают мурашки. Сжимаю его шею, чтобы удержаться.

— Всю душу из меня нахрен вытрясла, Ангел, как ты это делаешь? — снова сминает губы, и я отвечаю. Целую, пью его дыхание, растворяюсь в нем как в сладком ветре и таю от этого ощущения.

А потом из этой неги меня резко выдергивает вибрация в телефоне, и я вздрагиваю, что не укрывается от Армана.