Не хочешь по-хорошему?

Неужели я была так слепа? А может просто не хотела видеть, мне было выгоднее жить с закрытыми глазами?

— О какой помощи ты говоришь? — напрягаюсь и подаюсь вперед, невольно, но так явно, что Игорь довольно улыбается.

— Я видел, как он на тебя смотрит, готов поклясться, помани ты пальчиком, Хасанов тут же упадет к твоим ногам как верный пес.

Воздух острыми иглами проникает в грудь и давит, давит…

— Я хочу, чтобы ты закрутила с ним, негласно разумеется, — наклоняется вперед заговорщически улыбаясь. — Думаю одной ночи будет достаточно, и ты сможешь раздобыть для меня информацию, способную навсегда стереть с лица земли доброе имя этой семьи…

Соскакиваю так резко, что стул с грохотом падает, и Игорь ошарашенно встает и не давая мне уйти хватает за запястье, которое мгновенно обжигает боль.

Все головы в ресторане поворачиваются в нашу сторону и воцаряется тишина такая же неестественная как улыбка Ольховского.

— Не сердись, одна ночь погоды не сделает, я все равно на тебе женюсь, но прежде раздобудь информацию…

— Знаешь что? — обрываю его на полуслове, и Игорь замолкает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, катись к чертям! Я разрываю помолвку, уж лучше быть одной, чем рядом с таким никчемным человеком как ты!

Выплевываю ему в лицо, жалея что слышать это может только он, а столики других клиентов слишком далеко.

— Я жалею, что согласилась когда-то…

— Потише, — шипит дернув меня на себя. Улыбка на его лице могильная, а голос гробовой, чувствую как его трясет, и мысленно благодарю Бога, что сын не сидел с нами за столом и не видит этой мерзкой сцены. — Думаешь, я позволю так просто уйти и меня тут бросить? Думаешь, тварь, сможешь так просто соскочить и уйти перед выборами? Думаешь, мразь, я не смогу тебя заставить остаться? Думаешь…

Договорить не успевает.

Будто ураган сносит его с места и сбивает с ног. Ольховский летит на стол и ударяется о него, снося приборы. Те падают на пол, хрусталь и фарфор бьется, отчего шаги Хасанова кажутся еще оглушительнее в воцарившейся тишине ресторана.

— Что ты ей сказал, повторишь для меня? — наклоняется и сгребает Игоря за грудки и встряхивается, когда тот полными ненависти глазами впивается в гротескно спокойное лицо Армана, который сейчас выглядит как разъяренный зверь.

Убийственно спокойный разъяренный зверь. — Или кишка тонка угрожать мужикам? Проще девочку прессануть?

Игорь при всем его красноречии растерянно замолкает, и когда Арман кидает его прямо на битое стекло к моим ногам вскрикивает, глядя на порезанную ладонь.

— Извинись.

Поднимаю голову и ловлю спокойный и ровный взгляд моего бывшего мужа и меня накрывает дежавю. Парень, толкнувший меня в клубе, облитая ледяной водой блузка, первое знакомство с Хасановым.