0
0
Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Он был без защиты.
— Презерватив… — неистово целую его, увлекая нас двоих на безумие.
— К черту… — чертыхнувшись, снова впивается в мои губы.
Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую мою клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и мои глаза затуманились слезами.
Уперевшись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в меня, полностью овладев.
Громко вскрикнув от наслаждения и ухватившись за его мускулистые плечи, я принимала его в себя, призывая взять меня всю. И он брал мое тело, мою душу.
Закатив глаза от животного наслаждения, я кончила так ярко и так пошло. С криками, хлюпающими звуками и шептанием его имени.
Кирилл приподнял мое тело, чтобы выйти и излиться на свой живот. После уложил снова на себя.
— Не думай, что я шутил про «много» и «в разных». Ты этой ночью будешь полностью моей, — звучит рядом с моим ушком.
Глава 11
— Чего? — Аня выплевывает недоеденный кусочек сыра, неистово прокашливаясь.
Жестом руки она останавливает меня на полпути, когда я подрываюсь к ней на помощь.
— Я не жду, что ты поймёшь меня, но по — другому не смогла бы поступить, — опустив глаза в пол, рассматриваю царапину на линолеуме.
— Ты сбежала! Сбежала, Ева! — и для пущей убедительности своих слов, вскакивает со стула и начинает расхаживать по кухне, заложив руки за спиной.
— Я не сбежала… мы воспользовались шансом поучаствовать в жизни друг друга, но на этом нам стоит остановиться, — пожимаю плечами, пряча истинные свои чувства.
— И сколько раз он «поучаствовал в твоей жизни»? Ммм? Вряд ли ты его впустила в свою «жизнь», обозначая лишь известные факты своего бытия, — практически кричит на меня. От удивления вскидываю на нее свой взгляд.
— Четыре раза, Аня. Если тебе это очень важно! — выплевываю ей эти слова в лицо, когда она останавливается напротив меня.
— А глаза, почему на мокром месте? «Добавки» хочешь? — припечатывает хлестко своими словами.
— Я ничего не смогу ему дать. Не смогу построить с ним семью… я дефектная.
— Продолжай… — Аня сдувает темную прядку волос со своего лица.
— С ним я была другой: раскрепощенной, чувственной, способной отдавать эмоций не меньше партнёра. Я вышла за грань своей дозволенности, как он и обещал, но…
— Ева… что ты наделала, — охает Аня, закрыв рот ладошкой. Мне нужно до конца добить себя этой «правдой», поэтому продолжаю:
— За этой гранью мне стало так страшно.
