3
0В триста двенадцатой…
— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — перебил ее Жилин. — Освободи любую! Переведи кого-нибудь в обычную! Барон фон Штальберг едет!
— Барон фон Штальберг? — Пестрякова чуть не уронила трубку. — Тот самый? Но что с ним?
— Откуда я знаю! Сказал, острый гипертонический криз на фоне стресса! Велел обеспечить по высшему разряду! Через полчаса он должен лежать в лучшей палате с лучшим уходом!
— Но, Илларион Илларионович, это же невозможно! Я не могу просто взять и выселить жену Валиева! Это же скандал!
— Можешь и выселишь! — рявкнул главврач. — Переведи банкира Мохрова, он уже почти стабилизировался! Виолетта, ты знаешь, сколько барон жертвует нашей больнице ежегодно?
— Нет, и…
— ВОТ И ЛУЧШЕ ТЕБЕ НЕ ЗНАТЬ! — заорал он так, что в трубке затрещало. — На эти деньги мы оборудование для кардиохирургии закупаем! Так что никаких «но»! Через полчаса палата должна быть готова, как для приезда Императора!
Пестрякова на мгновение прикусила язык, чувствуя, как внутри все холодеет от отвращения. Против такого аргумента возразить было нечего.
Деньги решали все, даже в целительстве. Жизнь одного пациента, оказывается, может быть дешевле жизни другого, если у второго в кармане они есть.
— Хорошо, — ее голос стал ледяным. — Я все сделаю. Но объяснять потом господину Мохрову о его внезапном «ухудшении», требующем перевода в общую палату, будете вы. Лично.
— Договорились! Ах да, чуть не забыл! — голос Жилина стал еще более напряженным. — У барона будет свой лекарь. Личный лекарь. Из Мурома. Предоставь ему все необходимое!
— Свой лекарь⁈ — возмутилась Пестрякова. — Но это же противоречит всем протоколам Гильдии! Как чужой лекарь, тем более из провинции, может работать в нашей больнице? У него даже допуска нет! И страховки! И…
— ВИОЛЛЕТТА! — заорал Жилин так, что она отдернула трубку от уха. — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ПРОТОКОЛЫ! Я ВСЕ сказал! БАРОН — ВИП-ПАЛАТА — ЛИЧНЫЙ ЛЕКАРЬ! Точка! Делай, что говорят, или завтра будешь искать новую работу в фельдшерском пункте какой-нибудь захудалой деревни!
Трубку бросили.
Пестрякова выругалась сквозь зубы — длинно, витиевато, используя медицинские термины в качестве ругательств. Где это видано, чтобы в государственной больнице, флагмане регионального целительства, чужие лекари орудовали? Это же нарушение всех возможных правил!
Но против Жилина не попрешь. Да и сам фон Штальберг — фигура влиятельная.
Может такую бучу поднять, что все перед ним на задних лапках бегать будут. Вспомнить хотя бы, как он продавил строительство нового корпуса онкологии — просто пригрозил перевести финансирование в столичную больницу.
Следующие двадцать минут Пестрякова носилась по отделению как угорелая.
Сначала — деликатный, полный эвфемизмов разговор с банкиром Мохровым.
