3
0
Семен Величко ждал у служебного входа, переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы куртки."
"Его дядя, Магистр Леопольд Величко, стоял у черных служебных машин, провожая своих коллег. Магистр Журавлев, даже на улице, не мог успокоиться и что-то говорил ему, энергично размахивая руками.
Демидов и Воронцов, безмолвные тени, уже сидели в темном салоне автомобиля.
Наконец, дверцы захлопнулись, и машины бесшумно отъехали, растворяясь в вечерних сумерках. Леопольд на мгновение остался один, глядя им вслед.
Затем он резко развернулся и направился прямо к племяннику. Лицо его было строгим, официальным, лишенным всяких родственных чувств.
— За мной! — бросил он на ходу, даже не останавливаясь.
Семен поспешил следом, едва не споткнувшись.
Они поймали такси. Всю дорогу молчали. Тишина в салоне была тяжелой, гнетущей.
Семен ежился под холодным, оценивающим взглядом дяди, который тот бросал на него время от времени. Чтобы не встречаться с ним глазами, он отвернулся и смотрел в окно, на пролетающие мимо фонари, бездумно считая их.
Когда такси остановилось у его стандартной панельной девятиэтажки, Семен засуетился, вылезая из машины. Дядя молча расплатился с водителем и вышел следом.
Они молча вошли в тускло освещенный подъезд, пахнущий сырым бетоном и чем-то неопределенно-кислым.
Лифт, откликнувшись на вызов с дребезжащим вздохом, медленно потащил их на седьмой этаж. Всю дорогу они молчали, и эта тишина давила на Семена тяжелее гранитной плиты.
У двери своей квартиры он долго не мог попасть ключом в замок, пальцы не слушались от волнения.
— Дядя Леопольд, ты уж прости за беспорядок, я не ждал гостей… — пробормотал он, наконец справившись с замком и распахивая дверь.
Он шагнул внутрь и щелкнул выключателем.
Тусклая лампочка под потолком озарила типичную холостяцкую берлогу молодого лекаря.
Стопки книг и медицинских свитков громоздились на полу, на единственном кресле и на маленьком кухонном столе.
Пустые кружки из-под кофе стояли повсюду. На спинке стула висел его рабочий халат. Это был не свинарник, а скорее хаос человека, для которого учеба и работа полностью вытеснили быт.
— Вот… я же говорил… — смущенно пробормотал Семен, застыв на пороге. — Работа, дежурства, совсем нет времени на уборку…
Но дядя поднял руку, останавливая его сбивчивые извинения. И вдруг лицо его преобразилось — строгая, официальная маска слетела, морщины вокруг глаз разгладились, а в самих глазах зажглись теплые, знакомые огоньки.
— Еле отбился от них! — выдохнул он с неподдельным облегчением. — Хотели тащить в «Муромец», праздновать успешное начало проверки. Журавлев уже предвкушал, как будет меня поить коньяком.
Он шагнул вперед и крепко, по-медвежьи, обнял опешившего племянника.
