0
0Но мы решили, что это при рвоте нормально — организм теряет соли, вот и требует…
Нет, Максим, это не нормально. Это патогномоничный симптом, описанный еще в девятнадцатом веке.
Тяга к соленому на фоне гиперкалиемии и потери натрия. Это последний гвоздь в крышку гроба всех остальных диагнозов. Пазл сложился.
Я был абсолютно спокоен.
У меня есть все. Клиника, биохимия, анамнез. Теперь осталось только одно — найти визуальное подтверждение, которое я смогу предъявить всем этим скептикам. И я знаю, где его искать.
Я посмотрел на Фролова.
— Максим, сейчас ты увидишь то, чего, возможно, больше никогда не увидишь за всю свою практику. Смотри внимательно."
"— Вот эта палата, — Фролов открыл дверь. — Он там. Хирурги уже второй консилиум собирают, спорят — резать или наблюдать. Может, ты что-то увидишь.
Я вошел в палату.
На функциональной кровати лежал мужчина средних лет. Дорогой шелковый халат поверх больничной пижамы — явно принесли из дома. Лицо осунувшееся, глаза запали, но самое главное — кожа.
Она была не просто бледной, а имела странный, землистый, почти бронзовый оттенок. Первый признак есть. Гиперпигментация.
Хирурги искали покраснение и воспаление, признаки раздражения брюшины, а нужно было искать потемнение кожи. Но одного этого мало. Нужно больше доказательств, которые я смогу предъявить.
— Добрый день, Кирилл Степанович, — я подошел к кровати. — Я лекарь Разумовский. Хочу вас осмотреть, если позволите.
— Осматривайте, — простонал он. — Мне уже все равно. Только боль эту уберите. Живот как будто разрывается.
— Сейчас посмотрим. Откройте рот, пожалуйста.
Он послушно открыл рот. Фролов за моей спиной удивленно хмыкнул — он ожидал, что я начну щупать живот. Я достал из кармана маленький диагностический фонарик, посветил внутрь.
И увидел то, что искал.
На слизистой оболочке щек и на деснах, особенно в месте их перехода в губу, виднелись темные, аспидно-синие пятна. Меланиновая пигментация слизистых. Патогномоничный симптом, который невозможно спутать ни с чем другим.
Диагноз не просто вероятен, он практически очевиден. Но для Шаповалова и остальных скептиков нужно еще пару подтверждений из анамнеза.
— Скажите, а соленого вам в последнее время сильно хочется? — спросил я, убирая фонарик.
— Ужасно хочется! — он неожиданно оживился. — Прямо убил бы за соленый огурец! Или селедку! Медсестры говорят — нельзя уже столько есть, а я готов за рассол душу продать!
— Понятно. А слабость давно беспокоит?
— Месяца три уже. Навалилась как-то сразу. Думал — переработался. Бизнес, стресс, все дела. К лекарям некогда было ходить.
— А вес теряли?
— Килограмм десять за последние два месяца. Но я даже радовался — думал, это хорошо. Пивной живот уменьшился.
Все. Картина полная.
