0
0
Гиповолемия при отсутствии видимой потери жидкости.
Значит, проблема не в объеме, а в тонусе сосудов, который нечем поддерживать. Или… в чем-то еще. Загадка становится все интереснее.
— Что-то еще необычное? — я остановился посреди коридора, заставив Фролова тоже остановиться. — Подумай. Что не вписывается в общую картину? Деталь, которую все проигнорировали, списав на погрешность?
Фролов задумался, напряженно потер подбородок.
— Да есть одна странность… Все списали на дегидратацию после рвоты, но мне показалось нелогичным. В биохимии крови — калий высокий. Пять и восемь миллимоль на литр. При норме до пяти. Не критично, но…
— Но на фоне рвоты он должен терять калий, а не накапливать его, — я перебил его, заканчивая его мысль.
— Именно! — в голосе Фролова прозвучало облегчение от того, что его сомнения разделили. — При рвоте обычно развивается гипокалиемия! А тут наоборот. Я сказал об этом дежурному мастеру, а он отмахнулся, мол, «почки встают».
Весь мир вокруг — гулкие звуки больницы, фигура Фролова, тусклый свет ламп — исчез.
Низкое давление, рефрактерное к инфузии. Высокий калий, который должен быть низким. Острый живот без хирургической патологии. Неукротимая рвота. Выраженная тахикардия. Слабость, потеря веса в анамнезе…
Я мысленно, как на доске, выстроил всю цепочку симптомов.
Черт возьми. Это же…
— Эй, двуногий, ты чего застыл, как соляной столб? — Фырк, почувствовав мое резкое изменение состояния, запрыгал на плече. — Увидел призрака?
Не призрака. Кое-что похуже. Диагноз, который здесь, в этой больнице, ему никто и никогда не поставит. Потому что о нем почти никто не знает.
Это не хирургия, не терапия в чистом виде. Это эндокринология. А они пытаются лечить его топором.
— Максим, — я резко повернулся к Фролову. — Его осматривали полностью? Кожу, слизистые, все?
— Ну да, дежурный хирург смотрел. Стандартный осмотр. Бледность кожных покровов, язык обложен белым налетом, живот вздут. Обычная картина для «острого живота».
— А десны? Слизистую рта внимательно смотрели?
— Десны? — Фролов удивился. — При чем тут десны? У него же не стоматологическая проблема!
— Просто ответь — смотрели или нет?
— Нет, конечно. Зачем при остром животе десны разглядывать?
Затем, что иногда диагноз написан не в животе, а во рту. И тот, кто ищет только там, где болит, никогда его не найдет.
— Быстрее веди меня к нему! — я практически побежал. — И по дороге скажи — он что-нибудь странное говорил? Может, жаловался на необычные симптомы, не связанные с животом?
— Да вроде нет… — Фролов догнал меня, задыхаясь. — Медсестра говорила, что он постоянно просит соленого. Соленые огурцы, селедку, даже рассол из-под огурцов просил принести.
