Изобличитель. Кровь, золото, собака

Отпускать критические замечания он, конечно, не осмелился бы, но довольно громко проворчал, якобы в сторону:

– Этакий медведь и ушибить может, что бы там косоглазые ни придумали…

– Для того и придумали, чтобы никакой медведь не ушибил, – сказал Ахиллес почти весело.

Джиу-джитсу он всерьез занялся еще в седьмом классе гимназии, вдоволь начитавшись романов, где бравые сыщики при помощи этой таинственной борьбы вмиг обезвреживали и сбивали с ног любого громилу, пусть и не уступавшего телосложением медведю. Оказалось, в Красноярске давненько уж живет-поживает пожилой японец, мастерски владевший этим боевым искусством. Занимался он главным образом тем, что обучал джиу-джитсу городовых, но не отказывался за отдельную плату заниматься и с «вольнослушателями». Поговаривали, что никакой он не японец, а попросту китаец, выдающий себя за японца ради пущего престижа. Как бы там ни было, а японской борьбой он владел прекрасно и учил на совесть. Так что Ахиллес за два года прошел неплохую выучку.

Повезло ему и в училище. Один из преподавателей гимнастики оказался столь же заядлым любителем джиу-джитсу. И в свободные часы совершенно приватным образом занимался в зале с желающими. Училищное начальство ничего против не имело, полагая, что и это умение может офицеру пригодиться – хотя бы в рукопашной на театре боевых действий.

Здесь, в Самбарске, партнера для регулярных тренировок так и не удалось отыскать – а постоянные тренировки необходимы в любом виде спорта, даже гораздо менее безобидном. Поначалу Ахиллес попытался использовать Артамошку, но ничего не получилось по причинам чисто психологического характера. Малый был ловкий, но служил давно, воинскую дисциплину усвоил, и никак не мог всерьез попытаться ударить своего офицера палкой, «ножом» и всем прочим. Двигался так плавно, словно собирался концом палки смахнуть у Ахиллеса с плеча пушинку.

Тут-то и подвернулся Никодим, мастер уличных кулачных боев «стенка на стенку», заинтересовавшийся странными забавами купеческого квартиранта. Вот из него-то «противник» получился самый что ни на есть натуральный: он нападал всерьез, и с подручными предметами, и с голыми руками. Хотя он и не знал такого слова, но им явно овладел нешуточный спортивный азарт: верзила на голову выше и чуть ли не вдвое шире в плечах Ахиллеса никак не мог понять, как получается, что у него вмиг выбивает «оружие» и укладывает наземь совсем молодой офицерик, значительно уступавший и ростом и телосложением.