На пути к свадьбе

Люси ошеломленно наблюдала за ним.

– Я буду нежным, – пообещал он. – Даю слово.

– А я и не беспокоюсь, – сказана Люси, неуверенно улыбаясь.

Грегори улыбнулся ей в ответ."

"– Да, но вид у тебя обеспокоенный.

– Ничего подобного. – Однако взгляд она отвела.

Грегори усмехнулся и лег рядом с ней.

– Может быть больно. Мне говорили, что так бывает в самом начале.

Люси замотала головой.

– Меня это не волнует.

Грегори погладил ее по руке.

– Запомни: сначала будет боль, а потом станет лучше.

Люси ощутила, как где-то внизу живота стало разгораться обжигающее пламя.

– Насколько лучше? – чужим голосом спросила она.

Грегори лег на нее и всем телом ощутил ответный жар ее тела. И понял, что погружается в грех. И в блаженство.

– Намного, – наконец сказал он, прищипывая губами кожу на ее шее. – Вообще-то даже больше, чем намного.

Он раздвинул ей ноги и устроился между ними. Почувствовав его мужское естество, твердое и горячее, она напряглась. Он, вероятно, догадался, в каком она состоянии, потому что прошептал ей в самое ухо:

– Ш-ш-ш...

А потом его губы стали медленно двигаться вниз.

И вниз.

И вниз.

От шеи они переместились к ямочке на плече, затем...

О Господи!

Он обхватил ладонью ее тугую грудь и взял губами сосок.

Люси дернулась под ним.

Он усмехнулся. Одной рукой прижав ее плечо к матрацу, другой он продолжил эту сладостную пытку, прерываясь только для того, чтобы перебраться к другому соску.

– Грегори, – выдохнула Люси, не найдя иных слов, чтобы выразить свои эмоции. Она чувствовала себя беспомощной перед этой чувственной атакой. Она лишилась способности давать определения, разъяснения, толкования. Она могла только чувствовать, и это было чудовищно, до умопомрачения восхитительно.

Грегори оставил в покое ее сосок и подтянулся вверх, чтобы их лица оказались рядом.

– Дотронься до меня, – учащенно дыша, попросил он. Люси испуганно заглянула ему в глаза.

– Где хочешь, – добавил он.

Только тогда Люси сообразила, что все это время ее руки были вытянуты вдоль тела, а пальцы судорожно комкали простыню, как будто пытались удержать ее от падения в пропасть безумия.

– Прости, – сказала Люси и вдруг начала смеяться.

Грегори усмехнулся.

– Придется отучить тебя от этой привычки, – проворчал он.

Люси обняла его за шею.

– Ты не хочешь, чтобы я извинялась? – спросила она.

Когда он шутил, когда поддразнивал ее, ей становилось хорошо. Это прибавляло ей отваги.

– Только не за это, – ответил он.

Она потерлась ногой о его икру.

– Никогда?

Его руки стали творить совершенно невообразимые вещи.

– Ты хочешь, чтобы я извинился вот за это?

– Нет, – выдохнула она.

Он дотрагивался до нее нежно и в тех местах, к которым, как ей казалось, прикасаться не следовало.