5
0— День-то какой нынче. Даже вон солнце за окошком радуется счастью твоему… Не хмурь так лоб, забудь о слезах! Глаша, ступай тряпицу смочи водой ледяной да барышне к щекам приложи. Излишняя краснота ни к кому ни к лицу. А я в молельную… пойду-ка гляну, подготовили ли все там. Ты туда сразу же, душенька, после ступай. Там благословлю тебя перед венцом, в молельной.
Анна осталась одна, скорее обрадованная подобным мимолетным одиночеством, чем раздосадованная им. Ей надо было перевести дыхание, успокоиться, а сделать это выходило у нее лучше всего, когда она оставалась наедине с собой.
Дом опустел. Приглашенные на обряд венчания и последующее торжество после уже уехали в колясках к церкви вместе с женихом и его семьей. Даже дворня отложила свои дела, чтобы если не в самом храме, так в притворе или вовсе — заглядывая через распахнутые двери в церковь, посмотреть на церемонию, толкаясь среди сельских. Только Анна и Вера Александровна должны были выехать позднее остальных, после благословения первой к венцу, которое по причине старшинства в роде должна была провести тетя Анны. Да еще остались только кучер, что повезет их в церковь, работники конюшни, запрягавшие коляску невесты, украшенную цветами и лентами, девушки, убиравшие Анну к венцу, и поварята, которым велено было наблюдать за огнем в кухне.
Анна повернулась к зеркалу, чтобы в который раз взглянуть на себя, чтобы убедиться, что происходящее ныне вовсе не сон. Что именно ее лицо взглянет из зеркала, что это она облачена в белоснежное убранство невесты. Нет, это была она, Анна. Ведь это ее серо-голубые глаза так блестели сейчас радостным светом, это в ее светлых локонах были закреплены белые розы, и это ее лицо отражалось в зеркале в обрамлении кружева фаты.
Взгляд упал на соблазнительную ложбинку, и в голове невольно мелькнула мысль, не прогневается ли отец Иоанн глубине ее выреза. Нынче утром, когда мадам Элиза увидела платье, Анна ясно прочитала на ее лице, что та несколько недовольна им. Но платье одобрила Вера Александровна, да и потом — разве не в праве Анна теперь носить и такие платья, некогда совсем неподобающие девице?
Анна поправила маленькое серебряное распятие, которое лежало в ложбинке между грудей рядом с жемчужиной на тонкой цепочке, улыбнулась, вспоминая, как к ней вернулось это украшение.
— Что-то старое на примету, — прошептал вчера тихо, чтобы не слышали окружающие, желая ей покойной ночи, Андрей, и под ее удивление этому шепоту в ладошку скользнула жемчужная капля. Что-то старое… что-то из прошлого…
— De toute beauté, ma chere! [684] — прозвучал в голове иной голос, и улыбка Анны на миг изменилась — чуть поугасла при воспоминании о том, как Петр подарил ей когда-то под Рождество эту жемчужину.
