4
0
– Потому что там, – полковник кивнул за спину, – там – тоже Россия. Соль России, русские солдаты. Они не хотят жить в той России, которую вы, большевики, изобрели для них. Они отстаивают право жить в своей России. Вы же вероломно напали на них, на сонных, и истребляете их из пулеметов.
– Эта речь больше годится для агитатора. Вы же, как я понимаю, парламентер. Так давайте вернемся к цели нашей встречи.
– Да, конечно. Слушаю вас.
– Нет, это я хочу вас послушать, господин полковник. Ваши предложения?
– Хорошо, – согласился полковник. – Наше предложение предельно простое. Кончается война. Не берите грех на душу, прекратите этот бессмысленный расстрел.
– Я смотрю, вон там, по подворью, ваши люди подкатили к ограде два пулемета, – сказал Кольцов. – Я так понимаю, вы ведете со мной этот разговор, чтобы выиграть время и организовать оборону.
– У нас нет иного выхода.
– Есть. Один-единственный, причем очень простой. Вы сложите оружие и сдадитесь в плен, – высказал свое предложение Кольцов. – В этом случае гарантирую всем вам жизнь. Ничего иного предложить не могу.
– Меня делегировали с совершенно иным предложением, – сказал полковник. – Может, рассмотрим и его?
– Говорите!
– Вы позволите нам совершенно беспрепятственно покинуть монастырь, и мы растворимся в этих лесах. Что имеется в виду? Люди устали. Они уже больше не враги вам, они уйдут по своим домам.
– Позвольте вам не поверить. Пока в руках у них оружие – они враги, – и Кольцов твердо добавил: – Сожалею, но ничего иного предложить не могу. Только сдачу оружия и плен.
Кольцова стал раздражать этот полковник. Он, конечно, понимал, что окруживших их красноармейцев очень мало, иначе они бы даже не стали вступать в переговоры. Но, к сожалению, они заняли все господствующие высоты, держали под обстрелом весь монастырь, и уйти отсюда с боем сможет только незначительная горстка солдат, которых тут же переловят и перестреляют.
Держал полковник в голове и иной, вполне благополучный, план избежать плена. Надо продержаться здесь, в монастыре, еще двое-трое суток. Это вполне возможно. Тем временем Врангель, который собирался пробиваться по Правобережью Днепра в сторону Польши, изо дня на день окажется здесь и освободит их.
– Вероятно, мы ни до чего не договоримся, – спокойно сказал полковник.
Кольцов знал, что в монастыре белогвардейцы находятся уже около двух недель и вряд ли располагают какой-либо информацией о положении на фронте, а также о продвижении Первой армии.
– Ну что ж! Очень жаль! Подвергнете своих людей бессмысленным страданиям. Но и этого мало, – Кольцов решил блефовать. – Той высокой цели, ради которой вы терпели здесь лишения, уже нет. Она не существует.
– Что вы имеете в виду? – спросил полковник.
