Медовый месяц с чужой женой

Они столпились, но двигались слаженно, не мешая друг другу. Я содрогнулась: а третий там что делает? Нет, не хочу знать!

Отвернулась и заметила другую девушку. Эта была с завязанными глазами. Распятая на одном из станков, она извивалась и кричала, молила о пощаде. Лёгкое цветастое платье несчастной было задрано так, что было видно, что под ним ничего нет. Обнажённый мужчина оглаживал её бёдра и трогал между ног, а девушка плакала и просила прекратить. У меня спина похолодела от ужаса: похоже, это не инсценировка, и девушку собрались изнасиловать. Желая остановить безумие, я шагнула внутрь комнаты и тут увидела Дорогова.

Сидя в кресле, заложив ногу на ногу, он почти без интереса наблюдал за связанной девушкой. Мужчина, явно желая угодить боссу, то сжимал грудь жертвы, то трогал её внизу, чтобы она кричала и плакала громче, но лицо Дорова оставалось безучастным… пока он не заметил меня.

На лице Владимира тут же зазмеилась ухмылка, Дорогов поднялся и направился ко мне.

— Передумала? — уточнил он и рукой обвёл творящееся в комнате безумие: — Желаешь присоединиться? Можешь выбрать любого из них… или женщину. Но первым буду я.

Я желала вырвать из его груди давно сгнившее сердце. А ещё сбежать. Но не могла.

Когда Дорогов отвлёкся, девушку перестали мучить, и она тихо плакала. Надо увести Дорогова из дома не только потому, что мне нужно попасть к Якудза, но и чтобы он оставил в покое несчастную.

Собрав все свои силы, я выпрямилась и, глядя в глаза чудовищу, произнесла:

— Я не сказала сразу, потому что была сильно напугана. Но сейчас признаюсь, что солгала. — Дорогов нахмурился, а я решительно продолжила: — Я не видела, как убили Честенера. Когда ваши люди ворвались, сразу сбежала. Думаю, он жив и проследил за нами… Я точно видела людей Честенера у вашего дома, когда мы приехали. Один из них рыжий. Наверное, за нами проследили. Я очень боюсь, что они нападут, чтобы выкрасть меня. Честенер часто говорил, что я — это месть вам. Он не отступит…

Я замолчала, заметив, как изменилось лицо Дорогова. Глаза сверкали бешенством, щёки побелели, кадык дёрнулся. Думала, он сейчас меня ударит, потому сжалась и приготовилась к худшему, но Дорогов вдруг заливисто расхохотался.

— Так интереснее, — заявил он. — Это всё?

— Нет, — выдохнула я. Решила блефовать до конца, отступать мне некуда. — Я слышала, как Честенер говорил о каких-то документах, связанных с вами и Якудза…

Как Дорогов метнулся, когда схватил за шею, я не поняла, всё произошло мгновенно, будто бросок кобры! Я захрипела, а чудовище прошипело:

— Что он говорил?

— Вы действительно хотите знать? — вцепившись в его руку, процедила я. — Или, всё же, решили задушить?

Он усмехнулся, но отпустил."

"— Ты мне нравишься, невестка.